Какое-то время Роман Данилович пребывал в замешательстве, будучи не в силах понять, почему видит не лицо целиком, а только эти вытаращенные, будто от испуга, глаза. Но это длилось недолго, всего лишь долю секунды; в следующее мгновение он заметил тусклый блеск вороненых казенников, небрежно брошенную на сколоченный из досок стол портупею с кобурой, висящее на гвозде кепи с пестрой кокардой и понял, что глаза существуют не сами по себе, а расположены на черной «афроафриканской» физиономии.
Обладатель этой физиономии смекнул, что к чему, практически одновременно с Ти-Рексом. Наполненный храпом, сопением и запахами казармы полумрак прорезал панический вопль, такой пронзительный, что, должно быть, всполошил всю округу. За спиной у Быкова, в коридоре, раздался ответный встревоженный крик, затопали бегущие ноги. Сшибая едва начавших подниматься с нар, не успевших окончательно проснуться людей, Роман Данилович бросился в глубину помещения. На бегу он швырнул в стену фонарь и с разбега прыгнул в занавешенное циновкой окно.
Он вывалился наружу вместе с облаком пыли и соломенной трухи, упал на землю, перекатился через плечо, вскочил и, сорвав с пояса гранату, точным броском отправил ее в озаряемый сполохами начинающегося пожара оконный проем.
Снаружи послышались шаги, говорящие на непонятном местном наречии голоса. В узких щелях по периметру двери замелькал свет, лязгнул отодвигаемый засов, и сейчас же прямо в глаза, заставив зажмуриться, ударили ослепительно яркие лучи двух фонарей. Один из караульных остался у двери, направив внутрь импровизированной тюрьмы фонарь и держа наготове автомат, а другой вошел в дом и начал бродить из угла в угол, переступая через лежащих на земляном полу людей, заглядывая им в лица и явно кого-то выискивая. Юрий догадывался кого, но лежал неподвижно, вовсе не горя желанием облегчать тюремщикам жизнь.
Часы у него, разумеется, отняли, но, судя по всему, на дворе стояла глубокая ночь. Происходящее в этот глухой полуночный час шло вразрез с ожиданиями и планами Юрия Якушева. Такая неожиданная побудка при отсутствии стрельбы и переполоха в лагере не сулила ничего хорошего, но он был рад хоть какому-то развитию событий: при всем сочувствии, которое он испытывал к попавшим в «бурундуковый» плен соотечественникам, они уже успели порядком ему надоесть.
Михаила Саранцева, ради которого изначально и затевалась эта спасательная экспедиция, среди заложников не оказалось. Выяснить, что с ним стряслось, Юрию удалось далеко не сразу: обитатели каменного сарая не желали отвечать на вопросы, у них хватало своих собственных, на которые, как им казалось, мог ответить их новый сожитель. Один из этих умников, ухитрившихся завербоваться на несуществующую стройку в придуманной весельчаком Машкой стране, слегка позабавил Якушева, заподозрив в нем сотрудника российской дипломатической миссии. Другой первым делом спросил, когда им выплатят неустойку по контракту; короче говоря, в первые десять минут у Юрия сложилось совершенно определенное ощущение, что этих специалистов президент М’бутунга набрал в каком-то подмосковном интернате для умственно отсталых.
Разумеется, это было не так. Больше всех, как водится, шумели именно те, кому нечего было сказать и кто был напуган сильнее остальных. Таких набралось немного, всего человека четыре или пять, и, когда они притихли, утомленные собственным галдежом, Якушев сумел худо-бедно разобраться в обстановке.
Ему рассказали, что Саранцева отделили от группы в первые же минуты пребывания на земле Верхней Бурунды. Его усадил в джип, сославшись на острую производственную необходимость, и увез в неизвестном направлении какой-то лощеный хлыщ в военной форме, по виду — чистокровный араб. Остальных доставили в насквозь пропыленный поселок на границе саванны и разместили в тростниковых хижинах без элементарных удобств. В тот же день с ними встретился господин президент, который на довольно правильном, хотя и с сильным акцентом русском языке выразил искреннюю радость по поводу их прибытия и столь же искреннюю скорбь по поводу трагической гибели их товарища, по неосторожности угодившего в зубы крокодилу во время осмотра района будущего строительства. Ввиду этого, сообщил огорошенной таким известием публике господин президент, начало работ откладывается — временно, до тех пор, пока упомянутый район не будет полностью очищен от хищников силами армейских подразделений и местных охотников. В заключение своей короткой речи его превосходительство выразил надежду на то, что имевший место прискорбный инцидент никоим образом не повлияет на перспективы дружбы и сотрудничества великой России и молодой африканской республики, после чего удалился.
