— Я думал. Не годится. Ведь наверняка будет известно, что ты пригласила ее в гости. Если она не пришла к тебе, ты, естественно, должна поинтересоваться — почему, и, когда выяснится, что из дому она вышла, а к тебе не пришла — немедленно поднять тревогу. А так — ты совершенно в стороне: пригласила, приняла, поболтали, ты проводила ее до двери — а дальше провожать ты не обязана, это было бы уже нарушением Порядка.
— Наверное, ты прав. Итак, мы ее изолируем, и Властелин останется без своих неизвестных советников. Но война-то все равно начнется!
— Это другое дело. Придется начать на него атаку с другой стороны — с противоположными мыслями.
— С твоими.
— С нашими.
— И ты сам станешь доказывать ему?..
— Упаси меня Рыба! Это было бы очень глупо. Доказывать будешь ты. Больше некому.
— Ты же знаешь: я не общаюсь с ним.
— Вот именно. И то, что ты, преодолев себя, все-таки хочешь говорить с ним о делах Державы, лишь свидетельствует о твоей искренней тревоге о судьбе Державы — и, естественно, Властелина и твоей собственной. У него, я полагаю, уже выработалась привычка прислушиваться к мнению женщины. И он…
— Вот как? А если он захочет несколько расширить наши отношения? Ну-ну, не сердись, Уль, я пошутила. Ты меня поцелуешь?..
Георгий вернулся в номер через три часа. Заседание было непродолжительным, но нигде не сказано, что значительные решения принимаются на длинных совещаниях; напротив, они чаще всего и бывают бестолковыми. Войдя, он сразу же запер за собой дверь. Прошел в спальню, открыл шкаф. Вице-председатель крепко спал. Он не придет в себя еще часа полтора-два. «К тому времени меня и след простынет, — подумал он. — Что же, положение предельно ясно. К сожалению. Рейд на Лезар был хуже, чем ошибкой: он был преступлением. Государственным. Только что принято решение о создании коалиции семнадцати миров. Об учреждении единого командного центра. О немедленном выходе эскадр первой волны на каждой планете на исходные позиции. О призыве очередных и запасных повсеместно. И так далее. Одним словом — решили все, что полагается решать в таких случаях. Даже странно: совещание прошло без сучка, без задоринки. Словно бы не раз репетировалось. А ведь репетиций — во всяком случае такого рода — не было, иначе до Ассарта это бы хоть как-нибудь да дошло. Видимо, была какая-то иная подготовка. Да, чувствуется умелая рука. Но это сейчас уже не самое главное. Важнее всего то, что Ассарт не ждет удара, сам готовится нанести его — но может не успеть, а если даже успеет — это вовсе не гарантирует успеха…»
Он вытащил из чемодана приборчик, подключил к здешнему телевизору. Приспустив веки, он смотрел на крохотный глазок индикатора. Аппарат исправен. Прослушаем канал — может быть, меня ищут? Канал молчит. Ну, что же: неурочный час. Тогда я сам…
Он приподнял ладони, зашевелил пальцами, словно пытаясь усыпить кого-то, лежащего перед ним. Спите, спите, спите… Клянусь Цербером, что они там, на Ассарте — и вправду уснули? Ни единого шороха, ни малейшего признака жизни, на дисплее величиной с почтовую парку — безжизненная прямая.
Попробуем первый запасной.
Молчание.
Второй, он же последний.
Тот же результат.
Мрак Аида… Но это же туннельная связь! Я понимаю — можно забить, заглушить, размазать по частотам, подавить нормальный канал связи на планете или в пространстве. Но это — туннельная! По имеющейся информации, здесь ее вообще не знают! И вот она перекрыта. Очень плотно, очень надежно. Это, собственно, только и показывает сейчас аппарат: туннель перерезан энергетическим экраном. Мой сигнал отражается. Если я сейчас заговорю, то услышу лишь собственный голос, возвращенный мне в отражении. Но в таком случае, мой голос может услышать и кто-то другой. А это лишнее. Сидящий в засаде не издает воинственных кличей.
Что же, приходится примириться с тем, что опасность не только снится. Она наяву. Пора принимать меры.
Он вышел на балкон, уселся в легкое кресло, запрокинул голову, из-под опущенных ресниц поглядывая то на дорогу слева, то на реку. Шесть часов. Начинает смеркаться. Это естественно: южные широты. В семь будет почти совсем темно. До окрестностей торгового порта — по лучу — минут десять. Пусть пятнадцать. Добраться там до корабля — еще пятнадцать. Одним словом, в семь часов полная готовность. А пока — можно на полчаса расслабиться: все силы могут еще понадобиться.
Туннельная связь… Значит, активно работает Застава. Понимая, что мы это заметим. Пренебрежение осторожностью? Нет, осторожность им просто не нужна — следовательно, все, что нужно было, они уже сделали и сейчас раскрывают себя даже с вызовом: да, это мы, мы здесь, и вам с этим ничего не поделать, проще всего — сразу признать свое поражение! — вот смысл, пусть не главный, такой демонстрации. Застава свидетельствует: нам не нужно прослушивать ваши разговоры, вся нужная информация у нас есть — а вот у вас ее нет, и мы не хотим, чтобы вы ее получали…
