Человек вместо ответа улыбнулся и распахнул перед ней заднюю дверцу машины. Леза уселась, человек захлопнул за нею дверь, обошел машину — изнутри все было прекрасно видно — и сел за руль.
Чем больше Леза вспоминала, тем голова становилась яснее. Теперь уже не нужно было напрягаться, чтобы уловить зыбкие воспоминания и расположить их в правильном порядке. Теперь они уже спешили сами, обгоняя друг друга.
Совершенно ясно помнилось, как машина привезла ее к Жилищу Власти. Правда, Леза не сразу поняла, что оказалась именно у этого известного во всем мире дома. Ей показалось, что это какое-то другое место, другое здание. Потом, уже поднимаясь по внутренней лестнице и узнавая помещения, давно и хорошо знакомые по фильмам и телерепортажам, она сообразила, что ее просто привезли не к парадному, торжественному входу, а к какому-то другому, служебному.
Вслед за провожатым она поднялась, кажется, на третий этаж, и потом довольно долго шла по коридору, часто поглядывая на часики, подарок Изара, — боясь, что опоздает или, наоборот, придет раньше назначенного часа, что было бы столь же невежливо. Затем ей пришло в голову, что Ястре может не понравиться, что она носит на руке подарок Властелина, и она на ходу сняла часики и положила в сумочку — но тут же достала и снова надела: конечно же. Супруга Власти об этих часах ничего не знала, а если стыдиться подарков Изара, то Лезе пришлось бы тут же раздеться догола. Она в душе посмеялась сама над собой, хотя на лице сохраняла серьезное выражение, приличествовавшее случаю.
Наконец провожатый подвел ее к двери и постучал. Лезе почему-то вспомнилось в этот "миг, как ее привезли к Изару и она с таким же — нет, куда с большим волнением приблизилась к двери, за которой ее ожидало неведомое и в то же время давно угаданное и пережитое в мечтах. Сейчас она тоже не знала, что ее ждет, но недавно возникшая мысль придавала ей уверенности: никто во всей Державе не осмелится нанести какой-нибудь вред сыну Властелина: а сын этот сейчас жил в ней, и, если понадобится, она прибегнет к его защите.
Ястра ожидала ее, сидя на диване в комнате, убранной намного проще, чем представлялось Лезе. И сама Жемчужина была одета просто, хотя и со вкусом. В комнате был уже накрыт столик на двоих, но кроме Ястры там оказался еще и мужчина; Леза сразу догадалась, кто это, и с некоторой тревогой подумала, что он не идет ни в какое сравнение с Изаром. Не собирается ли Жемчужина все-таки вернуть себе законного супруга?
Жемчужина Власти, приветливо улыбаясь, поднялась ей навстречу и протянула сразу обе руки. Леза почтительно присела; она знала, как следует вести себя перед лицом Первой женщины планеты. Ястра улыбнулась на это и сказала:
— Только, ради Великой Рыбы, — не нужно церемоний. Мы не на Большом Преклонении. Садитесь, милая, и дайте как следует разглядеть вас. Как известно, лучше один раз увидеть… А слышала я о вас достаточно. Нет-нет, ничего плохого. Наоборот.
Леза послушно уселась на стул, на который ей было указано. Находившийся в комнате мужчина откровенно разглядывал ее, пока Ястра не сказала ему:
— Уль, у нас будет женский разговор. Наверное, у тебя есть множество дел, которыми следует заняться?
— У меня их всегда больше, чем хотелось бы. Поэтому я приношу свои извинения в том, что вынужден вас оставить.
— Скажи там, — напутствовала Ястра, — что мы ждем кофе.
Мужчина вышел. Почти сразу женщина прикатила столик, на котором стоял кофейник, вазы с лакомствами. Ястра принялась угощать Лезу. Кажется, это было вкусно, но четкого воспоминания не сохранилось: от волнения у Лезы тогда пересохло во рту, и что бы она ни жевала, все имело вкус промокательной бумаги (почему-то Леза подумала именно так, хотя никогда в жизни промокашки не пробовала — разве что в самые детские годы).
Леза ожидала, что разговор сразу перейдет на ее жизнь, на отношения с Изаром — на все то, что было для нее самым важным. Однако Жемчужина Власти заговорила о совершенно других вещах: о погоде, о последних театральных спектаклях (некоторые из них Леза видела по телевизору, на другие собиралась сходить, но все как-то не выбиралась, да и не было желания идти одной, связи с былыми подружками (очень немногими) как-то распались, когда она переехала в теперешний свой дом, знакомых мужчин у, нее просто не было, а с Изаром — о, не приходилось и мечтать об этом, вот тогда-то уж Ястра наверняка ей не простила бы…) — однако с грехом пополам она все же поддерживала разговор. И вот наконец они, кажется, добрались до серьезной темы. Поговорив о недавнем спортивном празднике, о котором Леза почти ничего не слышала и вынуждена была отвечать наугад, Ястра под конец спросила:
— Кстати, вы, по-моему, там не были? Откровенно говоря, я вам завидую — я ни за что не пошла бы, не такой уж я любитель спорта, — но таков протокол, мне надо было присутствовать, сидеть рядом с Изаром. Я надеюсь, он вас не очень обижает?
— Нет. — Губы были сухими, и слово прозвучало едва слышно. Пришлось облизать губы языком и повторить уже громче: — Нет, что вы! Он так добр ко мне…
