— Приятно слышать; значит, и в нем сохранились еще человеческие черты…
Сколь ни была Леза исполнена почтения к собеседнице, но тут не выдержала:
— Как вы можете!.. Властелин — лучший из людей!
— Скажите, а вы и в постели называете его Властелином?
Леза не нашлась, что ответить, и лишь покраснела.
— Ну хорошо, девочка, простите меня — я, как вам, наверное, приходилось слышать от Изара, женщина плохо воспитанная и развратная. (Леза закрутила головой.) Разве он вам не говорил этого? Странно… Ну, в конце концов, это ваше дело. Почему вы ничего не едите? Позвольте, я налью вам еще кофе. Нет, если вы не выпьете хотя бы еще чашку, я буду считать, что плохо приняла вас — или что вы испытываете ко мне какое-то плохое чувство. Ведь нет?
Леза судорожно выпила чашку, чтобы сделать разговор на эту тему невозможным.
— Вот умница… Но ведь, откровенно говоря, вам не за что не любить меня — я никогда не сделала вам ничего плохого, да и не собираюсь. Вы боитесь за своего Изара?
Наверное, глаза выдали Лезу прежде, чем она смогла придумать хоть какой-нибудь ответ.
— Боитесь. Но только не бойтесь меня: я на него не претендую. Вы видели по телевизору — это?
— Да… Извините меня…
— За что же? Это для того и передавалось, чтобы все видели. Но с меня этого хватило. Надеюсь, что вас он никогда не насиловал? А то это иногда у них входит в привычку.
— Я бы согласилась и на это, — сказала Леза прежде, чем успела подумать. Слова вырвались как-то сами собой.
— Вы серьезно? Бедная девочка, оказывается, это у вас настоящее… Так вот: не бойтесь меня. Но всякий мужчина есть всего лишь мужчина. И если вы не хотите потерять его, то я искренне советую вам привязать его покрепче. Например, соберитесь с мужеством и родите ему ребенка…
Леза почувствовала, что неотвратимо краснеет.
— Леза, Леза, что я вижу! Следует ли понимать это, что вы уже?..
Леза смогла только кивнуть. Она боялась поднять глаза.
— Вот тебе и раз! — проговорила Ястра, смеясь. — Подруга по несчастью, вот как это следует назвать.
Леза поняла не сразу. А поняв, почему-то обрадовалась:
— И вы тоже?
— А почему нет? Высокое положение в обществе само по себе не является противозачаточным средством, уверяю вас… и прошу вас, девочка: не бойтесь — ваш Изар не имеет к этому никакого отношения, клянусь вам.
— Я верю… Но, Властительница, разве это не отразится на его судьбе?
— На чьей: Изара?
— Вашего мальчика. Ведь будет мальчик?
— Рожать девочек мне не полагается. Хотя в дальнейшем…
— Но он не сможет унаследовать Власть?
— А для вас так важно, чтобы он унаследовал?
— Да. Очень.
— Вот интересно. А почему?
— Потому что иначе… это был бы мой…
— Вот как… Пожалуй, вы правы. Но разве вам не хочется, чтобы ваш сын — а Изар уж позаботится, чтобы родился сын, на то у нас есть медицина, — чтобы ваш сын стал Властелином?
— О, только не это!
— Протестует ваша скромность? Я ведь вижу, что вы скромница.
— Может быть… но не это главное. Я не хочу… не могу представить, что мой сын со временем будет вынужден убить своего отца… что его с раннего детства будут приучать к этой мысли и обучать тому, как душить людей… Что придет час, когда он должен будет изнасиловать какую-то женщину, которую мне уже сейчас жаль, хотя она, наверное, еще не родилась на свет…
— М-да… Вас, пожалуй, можно понять.
— А разве вас такие мысли не приводят в ужас?
— Веселее мне от них не становится… Хотя, откровенно говоря, я как-то не задумывалась об этом всерьез. Ведь ко всему привыкаешь, особенно когда знаешь, что так происходит в каждом поколении. К любому свинству можно привыкнуть, если оно освящено веками и если тебе с детства внушали, что иначе просто не бывает, не может быть.
— Но ведь это и в самом деле чудовищно!
— Наверное… наверное, вы правы. Ну, что же: до следующего сеанса пройдет еще много, очень много времени… а там видно будет. Однако вы заставили меня думать об этом — теперь такие мысли обязательно будут лезть в голову… хотя сегодня есть дела поважнее. Я рада, что вы пришли — мне приятно говорить с вами, да и полезно, наверное… Леза, что с вами: вы себя плохо чувствуете?
Лезе и на самом деле стало казаться, что с нею происходит что-то странное. Последние слова Ястры доносились, словно из другой комнаты или даже с улицы — они звучали далеко-далеко… Ее одолела вдруг неудержимая зевота, глаза стали закрываться сами собой. Она нашла силы, чтобы лишь пробормотать:
— Простите… Да, со мной что-то творится… Не беспокойтесь, это, наверное, сейчас… пройдет… я никогда…
И, уже совсем засыпая, она услышала последнее:
— Великая Рыба, что за свиньи эти мужчины! Ведь решено было не так…
Вот что вспомнилось ей сейчас. Больше, как будто, ничего не произошло. Во всяком случае, не осталось в памяти ни единого обрывка даже, какой позволял бы думать, что Леза потом пришла в себя, покинула Жилище Власти — сама или с чьей-то помощью. Это заставляло решить, что никаких других событий не было. Уснула там, за столиком — и проснулась в этой вот комнате.
