Металлически щелкнул замок, и он вошел. Леза невольно встала, хотя и не считала, что человек этот по уровню выше, чем она. Он жестом показал ей, чтобы она села, и сам огляделся — но не нашел ничего, на что мог бы присесть. А пристраиваться рядом с ней на кушетке не захотел, видимо, — то ли считал это для себя унизительным, то ли боялся, что она поймет это неправильно: ведь, по сути, она тут была целиком в его власти, и он, конечно, был сильнее.
Итак, он остался стоять у столика, посреди комнаты, внимательно глядя на Лезу. Потом улыбнулся — улыбка ей неожиданно понравилась — и снова сделался серьезным.
— Наверное, вы на нас в большой обиде, — сказал он. — Сейчас я постараюсь все объяснить вам. Но прежде познакомимся. Меня зовут Ульдемир. Я советник Жемчужины Власти.
Он говорил свободно, но с уловимым акцентом. Возможно, так говорили в каких-нибудь дальних донкалатах. Но речь его была речью образованного человека, и это позволило Лезе почувствовать себя более спокойно: она считала, что люди образованные не любят делать зло — хотя в этом была, к сожалению, далека от истины.
Представившись, он сделал паузу, — как будто ожидая вопросов. И Леза действительно спросила:
— Вы ее любите?
Он сперва высоко поднял брови, потом засмеялся.
— Вопрос на засыпку… Думаю, что да.
— Разве об этом нужно думать?
— Бывает и так, — сказал он. — Обо всем в жизни приходится думать. Вот вы наверняка успели уже многое передумать, оказавшись здесь.
— Нет, не очень, — сказала она. — Я недавно проснулась.
— Да, мы усыпили вас основательно, — признался он, хотя, кажется, без особого сожаления.
Так она и предполагала: если она не станет задавать главных сейчас вопросов, он сам заговорит об этом, и для нее так будет лучше.
— Да, — сказала она в ответ, — мне показалось, что кофе был с привкусом. Но я подумала — может быть, она так его готовит.
— Ну да! — сказал Ульдемир. — Станет Ястра сама готовить кофе, как же! Это — моя обязанность у нас в доме.
— А я всегда варю сама, — сказала она.
Протянулась пауза.
— Ну, — сказал Ульдемир, — что же вы ничего не спрашиваете?
— Я думаю, что вы объясните сами; вы ведь обещали.
— Вы трогательный человек, — усмехнулся он. — Считаете, что обещания даются для того, чтобы их выполнять.
— А как же иначе? — удивилась Леза.
— Иначе может быть по всякому. Ну, хорошо. Итак, мы усыпили вас — если быть точным, то это сделал я, но решали мы все. И поместили вот здесь. И вам придется пробыть тут… некоторое время.
— Вы сделали нехорошо, — сказала она. — Изар… Властелин будет беспокоиться, потому что он меня любит. А ему сейчас нужно быть очень спокойным.
— Пусть он лучше волнуется и совершает правильные поступки, чем остается спокойным — и делает ошибки.
— Разве Властелин может ошибаться?
— Последнее время он только это и делает. И, к сожалению, его ошибки угрожают самому существованию Ассарта. На это мы не могли согласиться.
— Кто — вы?
— Те, кто знает об истинном положении вещей.
— Вы — те, кто вокруг Ястры?
— Можно сказать и так.
— Значит, дело все-таки во мне?
— Да, во многом все упиралось в вас.
— Но ведь она говорила, что он ей не нужен! Она лгала?
— О чем вы, Леза?.. Ах вот что! Нет, дело совершенно не в этом. Ваше счастье с Изаром никому не мешает само по себе, и я надеюсь, что, если все закончится благополучно, оно продлится у вас долго, долго. Нет, Ястра совершенно не ревнует.
— Но тогда я не понимаю…
— Мы так и думали, что вы не понимаете. Дело в том, Леза, что Властелин очень верит вам. И, наверное, в этом он прав — в том смысле, что у вас нет никаких задних мыслей, вы искренне любите его и стремитесь ему помогать от всей души.
— Вы правы, — сказала она.
— Он следует вашим советам.
— Он считает меня своей женой.
— А советам жены надо следовать, не так ли? Знаете, я в этом не так уверен… но это, в конце концов, мое собственное мнение, и Властелин, конечно, волен считать иначе. Беда не в этом, Леза. А в том, что вы даете плохие советы.
— Но я ведь не даю никаких советов! Просто, когда он спрашивает, я говорю то, что думаю.
— Вы? Или-кто-то другой думает?
— То есть… А, вот что. Ну, мне приходится иногда слышать, что думают и другие люди, что они говорят. И нередко их мысли кажутся мне верными.
— Например, мысли Задиры, верно?
Леза нахмурилась.
— У меня с ним никогда ничего…
— Да Господи! Вас постоянно сносит не на тот курс. Как по-вашему, Задира — хороший человек?
— Я уверена.
— Вот тут вы ошибаетесь. Он — человек очень плохой. И вовсе не тот, кем вы его считаете.
— Кто же он по-вашему?
— Я могу сказать, но вы вряд ли поймете. Если я назову его эмиссаром Заставы — это что-нибудь прояснит для вас?
— Что это такое?
