— Ну, вот видите… Леза, сейчас и вы, и Властелин, и весь Ассарт, и остальные семнадцать миров не по своей вине оказались втянутыми в игру, где они — лишь пешки. И очень немногие знают, кто и зачем двигает фигуры. Задира, как его здесь принято называть — один из тех, кто знает. Знаем и мы. С вашей подачи Изар принимал неверные решения. Мы надеемся, что губительные последствия их можно еще предотвратить — хотя, может быть, уже поздно. И во всяком случае, нам надо было сделать так, чтобы вы больше не передавали ему того, что вам внушает Задира.
— Но я же совершенно не знала! И сейчас не уверена…
— Вам ничего другого не остается, как поверить мне. Ассарту, Властелину сейчас нужно, чтобы вас не было рядом с ним — хотя сам он, конечно, уверен в обратном.
— Вы так думаете? — живо спросила она.
— Я это знаю. Мы боимся даже, что ваше исчезновение подействовало на него сильнее, чем мы предполагали. Он и на самом деле очень вас любит. Так что мне даже завидно.
— Это потому, что я его очень люблю. Если бы вы кого-нибудь любили очень сильно, вам ответили бы тем же самым.
— Хотелось бы, чтобы это было так — хотя, по-моему, чаще получается наоборот… Одним словом: какое-то время вам придется провести здесь. Не в этой обстановке, конечно: мы тут немедленно все устроим, чтобы вам было удобно, вы подумайте и скажите, что вам здесь нужно, чтобы вы чувствовали себя — ну, не как дома, конечно, но более или менее нормально. Будете заказывать завтраки, обеды, ужины — готовить для вас будут повара Ястры, это великие мастера своего дела.
— О, это меня не очень волнует, дома я стряпала главным образом для Изара — чтобы он мог вкусно поесть.
— Некоторое время ему придется обойтись без ваших яств.
— Какое это время — некоторое?
— Точно сказать не могу. Но — к счастью ли, или к беде — все будет решаться очень скоро. Могу обещать только, что, если дела пойдут плохо и нам придется спасаться, мы не бросим вас здесь. И вы сможете разделить с Изаром его судьбу. Если захотите.
— Я не захочу ничего другого.
— Ну вот, я, кажется, объяснил вам все, что мог. Я понимаю, что вы чувствуете себя не наилучшим образом и ваши мысли о нас далеки от добрых. Что поделать: вы сами попали в беду и потащили за собой очень многое. Так что, по сути дела, мы пытаемся спасти и Ассарт, и вас самое.
— Я могу дать вам честное слово: если вы меня сейчас выпустите, я…
— Об этом не стоит даже разговаривать. Исключено.
Он сказал это так жестко, что Леза поверила.
— Я не ради себя прошу. Ради Изара. Ему и в самом деле намного спокойнее, когда я рядом с ним. Вы ведь только что сказали, что сейчас он очень волнуется. А я знаю: когда он беспокоится о чем-то, он становится очень резок, и… Послушайте, а может быть… Может быть, вы сможете передать ему письмо от меня? Нет-нет, я не буду раскрывать ваших секретов. Напишу только, что жива и здорова, и люблю его, и уверена, что мы скоро встретимся. И… напишу, чтобы он с доверием отнесся к передавшему письмо человеку. Знаете, я ведь вам поверила…
— Хорошо! — сказал Ульдемир. — Иду за ручкой и бумагой!
— Вот это письмо, — сказал Ульдемир. — Я прочел его. В нем нет никаких подвохов.
— Право, не знаю, — проговорила, пожав плечами, Ястра, — за что его так любят женщины.
— Это как раз вопрос в повестку дня послевоенной мирной конференции, — усмехнулся Уве-Йорген Риттер фон Экк. — Сейчас перед нами проблемы менее возвышенные, но неотложные. С точки зрения простого солдата — с моей точки зрения, — мы сидим по уши, и отнюдь не в меду. Во всяком случае, судя по тому, что рассказал Георгий.
— Он не сказал ничего такого, о чем мы не догадывались бы. Просто подтвердил, что так именно дело и обстоит.
— Не ревнуй, Питек, мы знаем, что ты разведчик ничуть не хуже, — сказал Ульдемир. — Не грусти — к сожалению, вся война еще впереди. Итак, каким нам представляется ближайшее будущее?
— В случае, если нам не удастся вмешаться, — медленно, как бы размышляя вслух, молвил Рыцарь, — возникает такая трогательная картинка: под ликующие крики народа семнадцать эскадр с развернутыми знаменами и оглушительно играющими Марш Победы оркестрами, стартуют в ближнем пространстве и разгоняются для прыжка — каждая эскадра к своей планете. На борту корабли имеют непобедимое воинство из расчета: на одного профессионального космического десантника — полдюжины резервистов и добровольцев, из всей военной науки освоивших лишь сбор трофеев, преимущественно у капитулировавшего населения. Несколько раньше в семнадцати стартовых районах начинают свой путь ровно столько же эскадр, находящихся в несколько более предпочтительном положении, потому что на одного солдата там приходятся только четыре мародера. Так, Георгий?
— По моим наблюдениям, получается именно так.
— Дальше. Они находятся в лучшем положении еще и потому, что о предстоящем нападении Ассартских флотилий на любой из планет знает каждая кошка, а на Ассарте о встречной атаке известно только нам, и ни одна душа не пожелала нас выслушать, когда мы хотели предупредить об опасности, — сказал Ульдемир. — Даже Ястра…
