— Я вам верю, — сказала Жемчужина. — Однако… Я начинаю сомневаться: а нужно ли нам было похищать эту девочку? Сегодня утром я попросила Изара принять меня. Он поинтересовался, известно ли мне что-нибудь о местонахождении Лезы, о том, кто и зачем ее похитил, и так далее. Когда я сказала, что ничего не знаю, — а что еще я могла ответить?..
— В той ситуации — ничего, — подтвердил Ульдемир.
— …Он заявил, что никакие другие вещи его сейчас не интересуют и он с удовольствием выслушает меня после войны.
— Если бы вы сказали ему, что дело как раз и касается войны…
— Разумеется, я так и сделала. Я сказала, что мы проиграли войну уже заранее, что у меня есть достоверные данные.
— Что же он?
— Посоветовал не есть на ужин мясного, тогда обойдется без ночных кошмаров. Встал, пробормотал что-то в свое извинение и ушел. Что же мне оставалось делать?
— Тоже уйти.
— Конечно. Но я этого не сделала, а предприняла еще одну попытку. Если бы у него был советник, я попыталась бы поговорить с ним. Но советником он так и не удосужился обзавестись; и я пошла, сама пошла, хотя могла вызвать к себе, — к человеку, к мнению которого Изар, кажется, более или менее прислушивается…
— Скорее менее, — сказал Ульдемир. — Более — он теперь не прислушивается ни к кому.
— Одним словом, я направилась к этому — к историку, или как он там называется…
— Главный Композитор Истории, — подсказал Ульдемир.
— Блестящее звание, — сказал Уве-Йорген. — К нему хорошо бы еще брюки с лампасами шириной в ладонь и эполеты с бахромой из карандашей и ручек. На лампасах следует напечатать популярные исторические тексты вперемешку с народными сказками…
— Посоветуй Академии, — остановил его Ульдемир. — Так что же, Ястра?
— Этот юноша выглядел весьма озабоченным, хотя, увидев меня, сразу начал улыбаться и вилять хвостом. Такой сладкий мальчуган, тот тип, что пользуется несокрушимым успехом у горничных…
— Ваша Прелесть!
— Ну, хорошо, хорошо — хотя, по-моему, это имеет немалое значение: дает понять, на кого теперь опирается Изар… Так вот, это молодое светило изволило выслушать меня. Потом категорически опровергло — силлогизмы он строит по всем правилам. И по-своему прав: чтобы прислушаться к нам, необходимо знать о существовании этой — Сторожки?
— Заставы, Ястра.
— Пусть Заставы. Короче: его заботит лишь одно — что начало войны, по его мнению, непозволительно затягивается. И что именно об этом он и скажет Властелину — если тот соблаговолит его выслушать, в чем историк далеко не столь уверен, как старается показать. Вот и все мои результаты. От него я поспешила сюда.
— Вернемся к войне, — предложил Ульдемир.
— Пора бы уже, — согласился Уве-Йорген. — Итак, семнадцать эскадр Ассарта выскакивают на позиции, каждая — перед назначенной ей планетой. Дальше события могут развертываться по-разному. Где-то их встретят уже на подступах — там, где осталось еще достаточно кораблей обороны. В других местах им позволят выбросить десанты — и будут расстреливать еще в воздухе, а на уцелевших набросятся, не успеют они опуститься — так что вместо церемониального марша по изумленной планете им придется вести бой в кольце, бой с противником, обладающим подавляющим численным преимуществом. Я достаточно высокого мнения об ассартских профессионалах, но существует предел возможностей. Короче — мало надежды, что кто-нибудь из семнадцати эскадр захвата сможет вернуться сюда.
— Здесь тоже будет не сладко, — пробормотал Гибкая Рука, до сих пор молчавший.
— Без сомнения. Потому что если где-то удар и окажется внезапным, то именно здесь. На планете остается, по сути дела, инвалидная команда…
— Не совсем, — перебила Ястра. — Тарменары Изара — полк со всем своим вооружением и кораблями — остаются в его распоряжении.
— Ну что же, это прекрасные бойцы — однако они могут добиться успеха в одном месте, а таких мест будет семнадцать. Так что игра здесь будет проиграна задолго до того, как начнут появляться те корабли, которым посчастливится унести ноги с планет. Нет, тут действительно все обречено еще до начала.
Наступило молчание.
— И все же, — через минуту нарушил его Ульдемир, — что-то тут не так. Мы, разумеется, не знаем, с какой подлинной целью разыгрывается вся партия. Однако не ради того, о чем распинался Охранитель на Заставе. Потому что если то, что он говорил, правда — то для них не должно быть никакой разницы между Ассартом — и любой другой планетой. В результате всякой войны кто-то выходит сильнейшим, начинает определять погоду во всем Скоплении. И неизбежно — годом раньше, тремя позже — выйдет на ту же самую звездную экспансию, которая Охранителю так не по душе. Нет, что-то не то…
— Не может быть войны без победителей, — убежденно сказал Уве-Йорген.
— Верно. Однако победителем может оказаться не одна и не вторая из сражающихся сторон, а кто-то третий — стоящий поодаль.
— Для этого ему нужно, чтобы участники выбили из игры друг друга. Но тут слишком очевидна направленность против Ассарта…
— Это исходя из того, что нам известно. Однако нам наверняка не известны куда более важные вещи…
