— Больше нет времени узнавать, — сказал Питек.
— Так и есть. Что же нам остается?
— Сделать все, — сказал Ульдемир, — чтобы как угодно — уговорить, заставить, вынудить Властелина отменить войну.
Ястра с сомнением покачала головой.
— Будь он менее упрямым и более уравновешенным… Увы.
— И тем не менее, мы обязаны. Любой другой вариант ведет к проигрышу.
— Рискуем головой, — предостерег Ульдемир.
— Ну что же, — усмехнулся Уве-Йорген. — Значит, наши головы годны хоть на это. Вряд ли на что-нибудь другое, потому что в последнее время мы только проигрываем. Например, мы ожидали, что тот тип, обнаружив, что Леза исчезла, сразу кинется на связь с Охранителем — и мы таким путем выйдем на канал. Если бы нам удалось достучаться до Мастера, он наверняка смог бы что-нибудь посоветовать. Гибкая Рука стер подошвы до дыр, бегая за объектом. Но тот так и не прибегнул к связи. Видимо, происшествие его не очень взволновало.
— Ты нигде не отпускал его. Рука? — спросил Ульдемир.
— Однажды, примерно на полчаса. Вчера вечером. Он навестил дом Лезы. Кстати, там в то же время находился и Властелин.
— Они встретились?
— Непохоже. Властелин вышел первым, тихо и спокойно. Его, правда, несколько расстроило, когда он увидел, что вся его охрана выведена из игры навсегда. Но он быстро пришел в себя.
— Кто разделался с ними?
— Задира. Я не стал вмешиваться.
— Понятно… Значит, Задира оставался там с полчаса? Что он там делал? Лезы ведь уже не было.
— Не знаю.
— Может быть, он оттуда и вел связь?
— Может быть, конечно… Во всяком случае, у него дома ничто не указывает на выход канала. Я обнюхал там каждый гвоздь.
— Надо побывать в доме Лезы. Кстати, захватить кое-что из ее вещей. Для нее.
— Дом под наблюдением.
— Ну… — пренебрежительно сказал Питек.
— Хорошо. Ты и Рука. Сегодня ночью. Дальше. Кто идет с письмом на половину Изара? Ястра?
— Нет. Он меня просто убьет, едва заподозрит, что я замешана в-этом деле. Да и… чтобы убедить его, нужна не женская логика, а более… прямолинейная.
— И останется еще одно дело, — сказал Ульдемир. — Георгий, к счастью, привел корабль. К счастью — потому что если войну не удастся предотвратить, машина нам очень и очень пригодится. Хотя бы для спасения женщин.
— Спасибо, милый, — сказала Ястра, — что ты думаешь обо мне, а не только о ней. Я чрезвычайно тронута.
— Я просто знаю, что ты не бросишь ее на произвол судьбы, — ответил Ульдемир.
— Ах, конечно, конечно…
Голос Ястры не предвещал ничего доброго — однако Ульдемир на сей раз пренебрег угрозой.
— Корабль надо не только привести в порядок, но и дооборудовать. Вы понимаете, о чем я. Пока война еще не стартовала, материалы можно просто купить в магазинах. А как смонтировать, знает Уве-Йорген.
— Ты собираешься вести бой? — спросил Питек.
— Почему бы и нет? — ответил вместо капитана Рыцарь.
— Все может быть… Итак: Питек и Рука — обнаружение связи. Уве и Георгий — корабль. Значит, мне остается самое приятное.
— На то ты капитан, — сказал Уве-Йорген серьезно.
— Уль, — проговорила Ястра. — Я боюсь. Я действительно боюсь. Изар… Ты его не знаешь.
— Но и он меня тоже, — сказал Ульдемир. — И это аргумент не в его пользу.
— Почему-то, — сказала Ястра, — именно тогда, когда нужно быть серьезным, ты начинаешь говорить глупости.
— Мне всю жизнь приходилось быть серьезным. Наверное, поэтому я и говорю так много глупостей.
— Да, — подтвердила Ястра, — очень много. Пожалуйста, в беседе с Изаром постарайся говорить их поменьше. Обещай мне.
— Торжественно обещаю, — заявил Ульдемир. Он чувствовал себя странно взвинченным, готовым на какие-то неожиданные поступки — может быть, крайне благоразумные, но может быть, и как раз наоборот.
— Я буду с нетерпением ждать тебя, — сказала Ястра.
— Постараюсь вернуться. А если нет…
— Ну, — сказал Уве-Йорген, — тогда Властелин получит войну даже раньше, чем рассчитывает.
Началось с того, что мне было сказано: Властелин не принимает. Он слишком занят. Однако такого рода штуки были мне давно знакомы, еще по родной планете и родной стране. Так что отказ меня не очень смутил.
— Прошу вас доложить Властелину, — сказал я молодому человеку, всячески старавшемуся имитировать военные манеры и военную подтянутость (это удавалось ему не очень), — что у меня к нему важное послание.
— Гм, — сказал он. — Вы разносчик писем?
— Почти, — сказал я. — На самом деле я Советник Жемчужины Власти, Первой Женщины Державы.
В его глазах пробудилось любопытство. Он наверняка слышал обо мне достаточно, но повидать меня до сих пор ему не удавалось. Ничего удивительного: я человек скромный и никогда не стремился позировать разной секретарской шушере.
— Ах, я вас не узнал, приношу почтительные извинения, — сказал он; по-моему, несколько более нахально, чем ему полагалось по рангу. — Позвольте просить вас передать послание мне. Я немедленно доложу его Властелину.
— Его всемогуществу, — поправил я. Называть Изара Властелином в официальных разговорах имели право только люди, начиная с определенного, достаточно высокого ранга, — если хотите точности, то с шестого, — а прыткий юноша к нему явно не принадлежал.
