— Ульдемир! — воскликнула Ястра. — В уме ли ты. Советник? У нас нет более серьезного врага…
— Не было. Но сейчас самый опасный враг — их ракеты.
Как бы подкрепляя слова капитана, одна ракета из новой серии разорвалась, кажется, тут же, на площади. Будь в окнах Жилища Власти обычные стекла, вряд ли уцелело бы хоть одно из них.
— Я думаю. Советник прав. Жемчужина Власти, — почтительно обратился к Ястре Питек. — Важно, чтобы они прекратили огонь.
— Вы хотите, чтобы я поверила Миграту?
— И все же отпустим его. Он ведь прекрасно понял теперь одну вещь: он не укроется от нас нигде в пределах скопления Нагор. Эла найдет его. И не только она…
— А может быть, мне сопровождать его? — сказал Питек. — В качестве личного телохранителя. Я ведь не слабее его.
— Не так нас много, — отверг его мысль Ульдемир, — чтобы мы брали на себя еще и его охрану. Нет, думаю, что он не обманет — потому что это нужно ему не менее, чем нам.
— В этом я с вами согласен, — откликнулся Миграт.
— Эла! — мысленно обратился Ульдемир. — Доставь его, пожалуйста, к выходу — и отпусти. Дальше он сам найдет способ…
— Разумеется, — просигналил Миграт так же беззвучно.
— Однако, если вы попытаетесь вернуться в Жилище Власти…
— Я вовсе не обещал не делать этого. Штурм так или иначе, состоится. Вам придется капитулировать. И тогда никто не сможет запретить мне…
— Хорошо. Но только тогда.
— Согласен.
— И еще, Эла. Потом вернись ненадолго…
Она улыбнулась.
— Ну, конечно же, — передала она. — Так хочется о многом поговорить…
— А мы тем временем займемся войсками. Проверим, насколько они готовы к штурму.
Миграт усмехнулся. Это было нелегко: затекли даже мускулы лица.
В комнате, где лежал Властелин Изар, остались, кроме него, только двое: Эфат и Ястра.
— Думаю, вам давно пора отдохнуть, камердинер, — произнесла Жемчужина Власти. — Видно, что вы бесконечно устали.
— Увы, Властительница: годы… Но я еще могу ухаживать за ним. Кто другой сделает это так, как я?
— Хотя бы я.
— Вы, Жемчужина Власти? Но у вас сейчас так много важнейших дел…
— Самым важным мне кажется — чтобы Властелин вернулся к нам. Он очень нужен всем.
— Конечно, Властительница, мне очень хотелось бы этого…
— Вы сомневаетесь? Но ведь вы только что сказали…
— Вынужден признаться: мне пришлось солгать.
— В чем же?
— Доктор вовсе не говорил, что через день-два Властелин придет в себя настолько, что сможет обратиться к народу.
— Ах, вот как… — протянула Ястра.
— Наоборот — врач говорил, что такое состояние его может продолжаться долго, очень долго… Он объяснял — почему, но этого я не запомнил — его слова прямо ошеломили меня.
— Отчего же вы сразу не сказали, как обстоит дело?
— Как же я мог сказать, если рядом с вами находился этот… Ублюдок Власти? Его брат?
— Вы узнали его?
— Великая Рыба, да конечно же! Я помню его совсем молодым. Правда, давно не приходилось встречаться, но он такой… запоминающийся.
— Вы правы.
— И подозреваю, что у него не самые честные намерения в отношении Властелина.
— Почему вы так решили?
— Иначе он за столько лет нашел бы время, чтобы посетить нас. А ведь он даже не поздравил Властелина со вступлением во Власть…
— Да, вы снова правы — намерения у него не самые лучшие. Но это вовсе не значит, что вам не следует отдохнуть.
— Пожалуй… пожалуй, я воспользуюсь вашей добротой. Властительница. Если вдруг понадоблюсь, я буду у себя. Я оставлю вас ненадолго. Старики быстро приходят в себя, хотя и быстро устают.
— Отдыхайте спокойно, Эфат.
— Еще раз благодарю вас. Властительница… Ах!
— Что случилось?
— Нет-нет, ничего… Я просто забыл… одну вещь.
— Это касается Изара?
— Ни малейшим образом. На, с вашего позволения, я ухожу.
— Идите, Эфат. Набирайтесь сил. Они еще понадобятся…
Оставшись наедине с Изаром, Ястра села на еще теплый стул, только что освобожденный старым камердинером. Задумчиво поглядела на белое, словно мукой обсыпанное, лицо Властелина; слабо, одним уголком рта, усмехнулась. И задумалась.
Значит, на самом деле Изар не придет в себя ни завтра, ни в ближайшие дни. И уж подавно не сможет обратиться к миру Ассарта. А ведь только на это и были надежды. Только слово Властелина могло поднять людей, вдохнуть в них какую-то бодрость. Сейчас никто не хочет браться за оружие. "Мы сами виноваты, — подумала она. — Много, много лет понятие приверженности Власти подменяли приверженностью Властелину. Всегда казалось невозможным, что с ним что-нибудь может произойти. Властелин был надежно защищен, казалось бы, со всех сторон. Конечно, если вел себя разумно.
Изар так и не научился вести себя разумно. Как подобает истинному Властелину".
Ястра вздохнула.
Если бы он с самого начала повел себя иначе, то она… ну, что же: чуть раньше или чуть позже, но она пришла бы в себя. Перемогла бы обиду, чувство оскорбленного достоинства; он же никогда не был ей безразличен. Немного времени — и она сердцем ощутила бы то, что всегда знала рассудком: что ради Власти приходится жертвовать многим — вплоть до самой себя. Смирилась бы. И стала верной помощницей ему во всех делах Власти.
