Само собою разумеется, что корабли Ассарта, задержанные Охранителем в сопространстве при помощи той самой аппаратуры, что была привезена им из другого мироздания вместе с людьми, умеющими с нею обращаться, — корабли Ассарта высвободились из плена и сумели возникнуть в окрестностях родного мира если и не в самый нужный момент, то, во всяком случае, не слишком поздно, — не сами собой, но лишь при посторонней помощи.
— Ну вот, — хмуро проговорил Миграт. — Ваше желание я исполнил. Что дальше?
— Дальше вы пойдете с нами, — ответил Питек. Он заранее составил план действий — при участии Никодима, конечно, хорошо запомнившего все входы и выходы.
— Куда?
— В дом.
Миграт невесело усмехнулся.
— Мне не очень-то хотелось бы этого.
— Неужели?. А мне казалось, что вы тут — свой человек.
— Только для своих людей. А здесь есть и чужие.
— Я знаю, о ком он, — просигналил Иеромонах.
— Вот мы как раз и хотим познакомиться с ними, — безмятежно проговорил Питек.
— Боюсь, что это опасно.
— Кто же говорит, что нет?
— Зачем же я вам?
— Магистр! — сказал Питек. — По-моему, для вас самое время заслужить прощение.
— Пора искупать грехи, — добавил Никодим.
— Не вам судить, в чем я виноват и в чем нет, — ответил Миграт. — Вы — чужаки, пришли и уйдете. А я если и буду разговаривать, то с теми только, кто останется.
— Но до такого разговора надо еще дожить, — сказал Питек.
— Я не боюсь угроз.
— Надо ли это понять так, что вы не желаете нам помочь?
— Вы поняли правильно.
— Что же, вы сами выбрали свою судьбу. — Питек смотрел на претендента холодным взглядом. — Только не думайте, что все обойдется словами. Я человек очень древней породы и никогда не боялся крови. Правда, в вашем мире любят убивать без крови, но душить — не мое занятие.
— Питек, — обратился к нему Иеромонах. — Не бери греха на душу. Предоставь человека его судьбе. Господь назначит воздаяние.
— В таких делах я не привык советоваться ни с кем, — не согласился Питек.
— Нам нужно спешить, — напомнил Никодим.
— М-да, ты прав. Ну хорошо — его я оставлю под конец. Сперва сделаем главное дело. Ты помнишь, куда идти?
— Хоть с закрытыми глазами.
— А куда бы на это время засунуть этого упрямца?
— В любую комнату.
— Он не сбежит?
— Ну, нет.
— А если кто-нибудь из здешних наткнется на него?
— Никто не сможет ему помочь. Здесь нет Космических людей.
— Ладно. Поверю тебе.
Они вошли в дом и медленно шли по коридору. Медленно — потому что Питеку по-прежнему приходилось тащить Магистра на себе. Магистр же не стал легче ни на грамм.
— Ну, может быть, уложим его здесь?
— Почему бы и нет?
В первой же попавшейся комнате они уложили Магистра на узкую кровать.
— Пахарь, ты можешь сделать так, чтобы он не распускал язык?
— Конечно.
— Вот и сделай. Не то он начнет, чего доброго, кричать…
Никодим наклонился над Магистром. Пальцами обеих рук сделал круговые движения возле его щек. При этом Миграт безразлично смотрел в сторону, но выражение его лица говорило о многом.
— А он нас не любит, — сказал Питек.
Никодим ничего не ответил.
Затворив за собою дверь, они двинулись по коридору дальше. Дом на Заставе казался вымершим. Но в нем и было очень мало постоянных жителей.
— Что мне надо будет сделать, Никодим?
— Сломать машину. Только и всего. Все равно как.
— Эти, надо полагать, будут мне мешать?
— Ну а как же иначе.
— Ты сможешь помочь?
— С машиной — нет. Защитить от этих людей? Постараюсь…
— Почему так неуверенно?
— Они — не такие люди. Кто знает, каковы их возможности?
— Ты уж постарайся.
— Не премину… Сейчас иди совсем тихо.
— Тут?
— Нет. Следующая дверь. Но пока обожди здесь. Я войду один. И постараюсь отвлечь их.
— Ладно. Как только начнется шум, я вскочу. Машина где — слева, справа от двери?
— Она достаточно велика, занимает всю противоположную стену. Управление — слева.
— Спасибо, этого пока хватит.
— Благослови, Господи, — проговорил Никодим тихо. И решительно толкнул дверь.
Она не поддалась.
— Изнутри заперлись, — констатировал Иеромонах. — Нечистый их надоумил… Что будем делать?
— Ты-то можешь попасть туда?
— Хоть сейчас. Но с машиной мне ничего не сделать: другая материя…
Питек внимательно осмотрел дверь — не запертую, а ту, возле которой они сейчас стояли: дверь той комнаты, где не так давно укрывался Никодим.
— Хлипкая конструкция…
— Ну и что?
— Сделаем так: проникни туда и устрой шум. Я думаю, что такую дверцу высажу без труда.
— Ну что же — попробуем. Не возвращаться же.
И Никодим начал таять на глазах, превращаться в смутно различимое в слабом свете облачко.
Питек невольно поежился. Нет, он прекрасно понимал все, но тем не менее ему было не по себе: только что был человек — почти совершенно настоящий, и вдруг нет его, хотя в то же время он есть. Понимать одно, а принимать как естественное — совсем другое…
Облачко поднялось вверх — и, на глазах человека, стало уходить в дверь. Питек отвел глаза. Ни к чему смотреть на это. Настанет время — наверное, и ему придется так же. Но сейчас — как хорошо иметь ладное, крепкое, сильное тело — такое, каким можно, например, высадить такую вот дверцу…
