— Ну зачем же так… Просто позаимствую — на некоторое время. А потом возвращу в целости и сохранности… Но мы слишком медленно идем!
— Быстрее я не могу. Ушибла ногу.
— Хочешь, я понесу тебя?
— Не хочу. Только не беги так.
— Хорошо, хорошо… Вот в эту подворотню.
Они бродили по городу уже давно — с того самого времени, когда вырвались наконец из Жилища Власти. Хен Гот, едва оказавшись на свободе, решил прежде всего посетить музей, а об укрытии и прочих бытовых деталях думать лишь потом. В нормальное время они доехали бы до музея за час; теперь же городской транспорт бездействовал — во всей столице не было энергии. Пришлось добираться пешком, и даже не самым кратким маршрутом: многие улицы стали совершенно непроходимыми, в других местах, особенно во втором и третьем городских циклах, порой приходилось менять направление, чтобы уклониться от встречи с попадавшимися тут и там небольшими группами людей, преимущественно молодых и, кажется, вооруженных. Мародеры, — назвал их Хен Гот, знавший о городской жизни куда больше, чем Леза. И действительно, многие магазины, мимо которых им приходилось пробираться, были дочиста ограблены — силы охраны порядка, надо полагать, были сконцентрированы в центре города, а может быть, наоборот, отправились на самые окраины столицы — воевать. Так что за все эти часы Хену и Лезе удалось разжиться лишь одной булкой, кем-то не замеченной в пустой булочной, и в другом месте — банкой консервированных осьминогов, которых Леза не любила, так что почти вся банка досталась историку.
И вот наконец они оказались где-то поблизости от цели.
— Хен, я просто не могу дальше идти. Нога пухнет…
— Дай-ка, я посмотрю.
— Ну, ну! Не так высоко! Колено…
— М-да, действительно. — Мгновение подумав, Хен Гот опустился на колени. — Ну-ка, садись мне на плечи.
— Хен! Ну, что ты! Это просто смешно — как будто мы дети.
— Никто все равно не видит. Быстро, быстро. А то, чего доброго, стемнеет — тогда придется заночевать здесь.
— Нет, ни в коем случае! Хорошо, если ты хочешь…
Она уселась ему на плечи. Хен Гот разогнулся с заметным усилием.
— Я тяжелая, да? Что делать — нас ведь двое…
— Вы и вдвоем ничего не весите, — откликнулся он, перевел дыхание. — Во всяком случае, по ровному месту я могу вас нести далеко-далеко…
Неизвестно, на сколько его хватило бы, но, к счастью, далеко идти не пришлось. Они вышли на почти полностью уцелевшую улицу, и Хен Гот, пройдя еще метров пятьдесят, остановился.
— Ну, хвала Рыбе — кажется, пришли.
— Музей? Где он?
Историк кивнул на дом этажей в пятнадцать-шестнадцать.
— Вот он. Можешь спешиться. Осторожно, береги ногу.
Леза съехала по его спине, остановилась перед тем, как нащупать здоровой ногой тротуар. Осторожно встала на здоровую ногу, совсем не опираясь на ушибленную.
— Хорошо бы компресс, — пробормотал историк, повернувшись к ней. — Ничего, придем домой — там я тебя вылечу.
— О чьем доме ты говоришь?
— О моем, понятно.
— По-моему, я еще не соглашалась на это.
— Хорошо, у нас хватит времени обсудить, пока будем выбираться отсюда. Перед нами сейчас другая проблема, под названием — двенадцатый этаж. Именно туда нам нужно попасть.
— Так высоко? Лифт, я надеюсь, работает?
— Какой лифт — город без энергии… Нет, сейчас можно передвигаться только пешком.
— Я не смогу, Хен. Да и тебе меня не донести так высоко.
— Донести-то я донесу… — проговорил он без особой решимости в голосе. — Но, конечно, не бегом. Да и — мало ли с кем там можно встретиться, так что руки должны быть свободными.
— Хен! Ты хочешь бросить меня здесь?
— Бросить тебя разумнее всего было еще в Жилище Власти. И если я не сделал этого там, то тут и подавно не собираюсь. Но и наверх тебе тащиться действительно незачем. Сделаем так: войдем в здание, и я тебя где-нибудь укрою — где понадежнее. А наверх отправлюсь сам один.
— Мне будет страшно…
— Ничего, мне вот всю жизнь страшно — и все-таки существую как-то…
Опираясь на историка, Леза кое-как доковыляла до подъезда. Хен Гот подергал дверь.
— Невезение, — сказал он. — Заперто, конечно. Ничего. Это не препятствие… Придется тебе немного обождать.
— Постой! Куда ты?
— Сейчас вернусь.
