— Но вы все же собираетесь отпустить его?
— Я рассматривал такую возможность. Если бы вы обеспечили качественное наблюдение за ним на планете, мы через него обнаружили бы и его сообщников. Я не буду до конца спокоен, пока они скрываются где-то на Ассарте — и, безусловно, действуют.
— Кучка людей — следует ли вам опасаться их?
— Маленькая горсточка песка способна вывести из строя громадный и точнейший механизм. Но сумеете ли вы сейчас обеспечить наблюдение?
— Увы, нет, — после паузы последовал ответ. — Я потерял слишком многих в этих двух попытках.
— Я так и думал.
— Следовательно, мне не надо будет опасаться встречи с ним на Ассарте?
— Можете быть спокойны. Он не уйдет отсюда.
— Вы… ликвидируете его?
— Ни в коем случае! Тогда он снова окажется в распоряжении Мастера — уже в другом качестве. Нет, нет. Пусть пока побудет здесь; а время покажет.
— Благодарю вас. Охранитель. И еще одно…
Мне очень хотелось услышать, в чем заключалось это «еще одно». Но больше рисковать нельзя было. Я должен был опередить Магистра, стартовать прежде, чем это сделает он: ведь для меня они вряд ли станут включать транспортную систему. И я без колебаний покинул свой пост у дверей и бросился по коридору в его дальний конец.
Я действовал не совсем наугад, но исходил из того, что планировка жилища Заставы должна была в общих чертах походить на ту, по которой была создана Ферма. На Ферме транспортное помещение находилось на втором этаже, а лестница начиналась в самом конце коридора. Так оказалось и здесь. Я промелькнул по ней, едва касаясь ступеней. На втором этаже было так же безлюдно. Я обратил внимание на то, что даже условные обозначения на дверях тут были такими же, как на Ферме; что же — большое спасибо, теперь я не рисковал ошибиться. Вот за этой дверью — связь; на мгновение у меня возникла нахальная мысль: войти туда и передать сообщение Мастеру. Наверное, я так и поступил бы, но сейчас самым важным было все-таки — выбраться отсюда живым и по возможности здоровым. Связь можно будет установить и с Ассарта, — думал я, не замедляя шага. Будущее показало, что в этом я ошибался; но даже знай я это заранее, все равно не стал бы задерживаться.
Вот и нужная мне дверь. Я рывком распахнул ее. И на мгновение застыл от неожиданности. Почему-то я решил, что здесь будет пусто, никто мне не помешает. Однако в транспортном помещении находился человек — наверное, один из обслуживающих эту сверхтехнику. Он повернулся ко мне — брови его полезли вверх, рот стал медленно открываться… Я пожалел его задним числом — когда он уже лежал, скорчившись, в углу и судорожно хватал ртом воздух. В конце концов, он ни в чем не был виноват. Но ведь и я, кажется, тоже?
Встав на светящийся круг посреди комнаты, я едва не назвал Ассарт. И спохватился лишь в последний миг. Лететь отсюда на Ассарт нельзя было, потому что я попал бы в их точку выхода — и вряд ли меня встретили бы там гостеприимно. Мне надо было оказаться там, где еще ждали, как я надеялся, меня — а не Магистра. И я скомандовал:
— Точка Таргит!
В тот неуловимо малый промежуток времени, что проходит между командой и ее выполнением, я успел еще заметить, как стала отворяться дверь из коридора. Наверняка это был Магистр. Но он опоздал. Темное облако упало на меня — и все исчезло. Это означало удачный старт.
В Жилище Власти в Сомонте царила суета и взволнованная неуверенность, какие всегда сопровождают конец старого и начало нового правления. Все понимают, что перемены неизбежны, при этом одни надеются, что изменения их не коснутся, другие — что преобразования окажутся к лучшему для них, третьи с тоской предчувствуют свой закат. Самые немногочисленные — четвертые — предпочитают во благовремении уйти самим, не дожидаясь, пока сверху им придадут поступательное движение в направлении черного хода. Все знали, что сейчас, до Проводов усопшего Властелина в Великую Семью, ничего не произойдет, но потом изменения посыплются лавиной; и остававшиеся день-два были самыми мучительно-беспокойными. Пока же новым был лишь сам Властелин. Когда он, возвратившись из Летней Обители, впервые вступил в Жилище Власти пусть еще официально не утвержденным традицией, но фактически уже полноправным Властелином, выражение лица его было мрачным, и многие сердца дрогнули. Все успели уже утвердиться в мысли, что он — человек суровый и решительный и действовать будет круто, так что многие сразу же бросились в поисках соломы, чтобы своевременно подостлать ее на том месте, куда предстояло упасть.
