— Я никогда не шучу после полуночи, — ответил Изар.
— Ваше Всемогущество, если это так — простите меня… и всех их. Прошу позволить мне отвести вас к вашему жилищу. За углом стоит моя машина.
— Благодарю вас и принимаю вашу услугу. Что же касается вас, друзья мои… — он повернулся к обоим пожилым, — то я очень благодарен и вам — за помощь и готов проявить свою благодарность в каких-то конкретных формах. Могу ли я, в свою очередь, оказать вам помощь в чем-либо?
Оба переглянулись.
— Ваше Всемогущество, — сказал один из них. — Мы сочтем высочайшей наградой за то, что мы будто бы сделали, если вы позволите проводить вас до конца пути. Мы не простим себе, если не сделаем этого.
Изар внимательно выслушал сказанное. И молодой, и этот, постарше, говорили как люди из общества; но молодой — на легко узнаваемом сомонтском диалекте, старший же — с акцентом, которого Властелин так и не определил.
— Вы сомонтские горожане?
— Увы, нет, — ответил старик. — Мы лишь несколько часов назад впервые приехали в ваш прекрасный город, нашу столицу.
— Откуда?
— Оба мы — уроженцы донкалата Алона.
— А, вот оно что… Ну что же, не вижу причин отказать вам в просьбе. Постойте. Вы успели где-нибудь устроиться на ночь?
— Мы были близки к этому, — ответил уже второй приезжий. — Нам сказали, что на этой улице недорого сдаются комнаты, и мы хотели снять одну на двоих. Правда, теперь я не уверен, что тамошние жители благосклонно отнесутся к нашей просьбе.
— Да, — сказал молодой. — Они вам могут всыпать как следует.
— Я бы сказал, что это не так просто, — проговорил второй приезжий. — Тем не менее, мы не хотели бы лишних осложнений.
— Знаете, — сказал молодой, — на эту ночь я, пожалуй, смогу приютить вас. Будет не очень просторно, но уютно. Надеюсь, нам удастся преодолеть сопротивление привратника, если уж мы без малого справились с целой толпой… Ну, вот и моя колымага. Ваше Всемогущество, соизвольте сесть впереди. А вы, друзья, размещайтесь; там, правда, две пачки книг — но уместиться можно.
Когда машина тронулась, Изар сказал:
— После того, что я услышал, чувствую себя просто обязанным пригласить всех вас провести эту ночь под моей крышей.
— Мы не смеем отказаться, Властелин.
— Где ваш багаж?
— У нас его нет. Мы путешествуем налегке.
— Вы мне нравитесь, — сказал Властелин.
— Вы опаздываете, Магистр. Несмотря на все, что я говорил вам о ценности времени.
— Прошу извинить, Охранитель. Возникла непредвиденная ситуация, которую можно было использовать в наших целях.
— Можно было — но вы не использовали?
Магистр не ответил.
— Видимо, избранные вами пути, Магистр, нас никуда не приведут. Очень жаль, но придется действовать иначе.
— Прошу вас, Охранитель, повремените еще немного.
— Чего ради? Чтобы вы совершили еще одно покушение, которое точно так же завершится провалом? Это несерьезно.
— Для меня это очень серьезно. Охранитель. Я ведь рискую жизнью — и все-таки иду еще на одну попытку. Просто жаль не использовать ее. Другой возможности нам не представится.
— Вы имеете в виду церемонию бракосочетания?
— Именно. Единственный случай, когда и он, и она будут как на ладони. И ничто не сможет защитить их.
— Вам просто не дадут приблизиться.
— И не нужно. Я буду действовать издалека.
— Вас не смущают преследующие вас неудачи?
— На сей раз действующим лицом буду не я. Два человека, которые верны мне. Но и они ничем не рискуют.
— Они хорошо стреляют?
— Первоклассные снайперы, Охранитель.
— У вас есть надежное оружие?
— Все приготовлено.
— Ну, хорошо. Кстати, если вам подвернется наш беглый…
— Разумеется, Охранитель. На этот раз он не ускользнет.
— Вы мне нравитесь, — повторил Изар уже в Жилище Власти, когда все четверо, успевшие вымыться и переодеться (всякого рода запасы здесь были велики, и удалось подобрать каждому наряд не только по размеру, но и по вкусу, хотя камер-офицерам с невозмутимыми лицами и пришлось изрядно побегать), расселись в обширном покое, уставленном застекленными шкафами из драгоценного дерева раш; сквозь стекла видны были — не сосчитать — круглые, четырехугольные, пирамидальные, шарообразные хрустальные сосуды, а если и были среди них изготовленные из простого стекла, то их украшали выразительные этикетки великих торговых домов. Они содержали утеху на любой вкус — малого ли ребенка угощали, или просоленного, прожаренного и разве что не политого острым соусом моряка дальнего плавания. Жилище Власти всегда было гостеприимным для друзей — вот друзей, правда, временами не хватало. Но, может быть, на этот раз Властелину повезет?
— Нравитесь потому, — продолжал он, вертя в пальцах округлый, приземистый бокал с прозрачным питьем, — что не избегаете острых положений, готовы помочь попавшему в беду, хотя бы и совершенно вам неизвестному, не боитесь закрыть его грудью. Мое правление только начинается. Мне нужны люди, которым я смогу доверять. Надеюсь, что никто из них не пожалеет о моей благосклонности. Никто из вас, следовательно, — если не откажетесь, идти за мной. Но предупреждаю: это не всегда будет марш-парад по рассыпанным под вашими ногами розам.
