— Это ты мне? — с неподдельным изумлением спросил Задира. — Да ты кто такой? Ты откуда?
— То есть как? Я здесь живу, — ответил Изар, даже не успев подумать.
— Не знаю тебя. Эй, люди! Кто-нибудь знает этого мазурика?
Толпа зашумела, загалдела:
— А кто он такой?
— Вора поймали? Задира, ты не выпускай его!..
— Постой, постой… Я его вроде знаю. Встречал. Вроде бы он.
— Да кто?
— Кот с Продольной. Тот тоже в солдатском. И фуражка такая.
— Фуражка… А без нее? — Задира одним щелчком сшиб с головы Изара названный головной убор. — А так? Глядите все!
— Нет… В первый раз видим…
Сейчас можно было еще попытаться кончить дело миром: объяснить, что, произнося криминальные слова, Изар имел в виду лишь, что живет в этом же городе и поэтому никакой не чужак: никто и никогда не объяснял ему, что если для него и людей, близких к нему кругов, чужими могли быть лишь прибывшие с других планет, то в этом же городе подавляющее большинство людей считало чуть ли не иностранцами всех, кто жил не в их квартале, и в самом крайнем случае — не в их секторе этого городского цикла. Нет, никто не объяснял. Но трудно сказать, чем бы закончилась попытка оправдаться, если бы она состоялась; она, однако, не случилась. Если бы с него не сбили шляпу… Но ее сбили. С него. С властелина Державы. Мира.
— Хам! — сказал он медленно и четко. — Подними шляпу. Почисти. Подай. И принеси извинения.
Оппонент его был так удивлен, что даже не ответил. Он просто обвел изумленным взглядом окружающих, как бы вопрошая: слышали? Что же остается сделать с человеком, говорящим такие несообразные ни с чем слова?
— Да кто ты такой, чтобы Задира тебе шляпы подавал! — не выдержал пожилой обитатель из числа окружавших их.
После мгновенного колебания Изар решился.
— Я — Властелин.
Не надо было объяснять — какой властелин, чего. Слово это в Ассарте употреблялось только в одном-единственном значении. И однако, ожидаемого результата оно не дало. Скорее, наоборот.
— Ну, бродяга, ты силен!
— Слушай, а может, ты сама Великая Рыба?
— Люди, а он не психический?
— Стой, стой! — Видимо, в голову Задире пришла какая-то остроумная мысль, и он замахал руками, чтобы утихомирить окружающих. Для этого ему пришлось выпустить из пальцев плечо Изара, но их сейчас окружили уже так плотно, что Властелин не смог бы вырваться, даже возникни у него такое желание.
— Ты, значит, Властелин, по-твоему? Только мы тебе не больно-то верим! Назваться всякий может! Я тоже могу сказать, что я Властелин. А ты докажи!
— Вы что, Властелина в лицо не знаете? (Конечно же, не знают, — был уверен Изар, — но все равно, надо удивиться.)
— А нам его давеча в первый раз показывали. И то не лицом, а задницей. Но мы по задам еще не научились отличать. Так что придется тебе свои слова доказывать.
— Каким же образом?
— А очень просто. Телевизор тогда смотрел — когда его показывали?
— Нет.
— Много потерял. Но мы все смотрели. И видели. Он парень, что надо: оседлал свою мачеху и так прошел дистанцию, что любо-дорого, я на нем пятерку выиграл — ставил, что он продержится десять минут, а он дал четырнадцать. Не знаю, как он нами станет править, но вот это дело у него получается. Так что вот сейчас кто-нибудь, кто живет поближе, принесет коврик. Мы его тут расстелем. И ты тут перед нами поскачешь на этой вот. — Он сильно дернул девушку за руку. — А ты, — он схватил ее за подбородок, поднял ее голову, посмотрел в глаза, — ты противься. Толкай, кусай, бей — как умеешь…
— Да она не обучена, — сказал рассудительный горожанин. — Она же из первого цикла.
— Ну, уж как сумеет. Понял, парень? А то ведь силой разденем обоих и заставим! Вы тут, держите ее! — подозвал он двоих и передал им совсем уже перепугавшуюся, до дрожи девушку. Положил тяжелую руку на плечо Изара. — Ну — созрел?
— Руки прочь! — крикнул Властелин. Вывернулся из цепких пальцев Задиры. Выхватил оба кинжала и постарался принять стойку, насколько это возможно было в такой тесноте.
— Ах, вот ты как… — со странным удовлетворением произнес Задира, растягивая слова. Беглым взглядом окинул толпу. — Ладно, проверим, на самом ли деле тебя обучали в академии принцев…
Мгновенным движением он вынес из кармана нож — вернее, то был десантный штык облегченного образца, обоюдоострый, голубоватой стали, без малого в локоть длиной. Для такого оружия надо было иметь специальный карман, вшитые ножны — а это, в свою очередь, означало, что Задира носил нож при себе постоянно. В хороших руках штык был опасным оружием, а у Задиры руки, похоже, были как раз такими.
— Дорогу! — И, уставив кинжалы, Изар решительно шагнул в ту сторону, где людей было меньше.
В следующий миг он повернулся на каблуке, уклоняясь от удара. Не Задиры: кто-то из толпы попытался сразу же решить схватку, но бронированный мундир предотвратил несправедливость. К счастью, толпа состояла, видимо, главным образом из людей разумных и справедливых. Потому что сразу же с двух сторон послышались голоса:
— Расступитесь, дайте им место!
— Они стыкаются, остальные смотрят!
