Если вчитаться внимательно, продолжает Шиппи (с. 106), в концепции Кольца можно обнаружить существенные противоречия. Гэндальф говорит, что Кольцо «легко» овладевает своими хозяевами, а позже мы узнаем, что чары Кольца действуют и на расстоянии – достаточно допустить в сердце желание завладеть им. Однако Бильбо владеет им много лет и почти не изменяется, Фродо – тоже, Гэндальф, по-видимости, без труда преодолевает искушение и отказывается от Кольца – словом, примеров несоответствия можно найти множество. Однако все противоречия разрешаются, если ввести такой анахронизм, как «наркотическая зависимость», пишет Шиппи. Голлум, по сути, ничем не отличается от «законченного наркомана», который отчаянно сражается за очередную «дозу», хотя знает, что она убьет его. Понятен и запрет Гэндальфа пользоваться Кольцом – если употребить наркотик несколько раз, может развиться «привычка», зависимость. Бильбо и Фродо «переносят» Кольцо сравнительно легко, а один из персонажей (гл. 5 ч. 4 кн. 2) оказывается в силах добровольно расстаться с Кольцом (на ранних стадиях наркомания излечима). А можно «сесть на иглу» и с первого раза, если не противопоставить наркотику усилия воли… Как и от страсти к наркотикам, усилием воли от Кольца можно еще отказаться и «после второго раза», но в дальнейшем воля уже бессильна – как и с наркоманией, ибо это болезнь, а не просто нарушение норм морали. Так и с Кольцом… Обвинения некоторых современных Толкину критиков – дескать, автор ВК бежит от мира реального в мир выдуманных детских сказок – оказываются беспочвенными: «жгучие проблемы современности» вторгаются в Средьземелье на каждом шагу – просто Толкин отказывается считать их исключительно «современными». «Новых» проблем нет вообще… Зло всегда одинаково, и набор его «приемов» не меняется. Это – часть кредо Толкина.
В письме к Р. Бир от 14 октября 1958 г. (П, с. 278) Толкин пишет: «…Единое Кольцо… это, конечно же, мифологема, хотя сказочный мир, в котором оно существует, описан в более или менее исторических красках. Кольцо Саурона – это всего лишь один из способов показать с помощью мифа те случаи, когда жизнь или сила передоверяются какому-нибудь внешнему предмету, который можно отнять или уничтожить с самыми печальными последствиями для прежнего владельца. Если бы я принялся «философствовать» по поводу этого мифа… я сказал бы, что с его помощью обычно указывают на одну простую истину. Чтобы использовать силу и могущество… их надо применить; чтобы они принесли какие-то плоды, их надо каким-то образом проявить, вывести вовне – а это в большей или меньшей степени неизбежно ведет к тому, что они выходят из-под непосредственного контроля хозяина. Если человек желает «властвовать», он вынужден завести себе подданных, которые существуют отдельно от него. Но тогда и он начинает от них зависеть…» В другом письме, к сэру Стенли Анвину (31 июля 1947 г., П, с. 121), говорится: «Встречаясь в истине, Аллегория и Повесть, конечно же, неизбежно пересекаются. Поэтому единственной по-настоящему содержательной аллегорией приходится считать жизнь, а единственная до конца ясная повесть – это аллегория… чем «аллегория» лучше, содержательней, тем проще читать ее как «повесть» (story); в то же время, если повесть сплетена искусно и ткань ее достаточно плотна – облегчается задача тех, кому угодно видеть в ней аллегорию. Все дело в том, что эти подходы берут исток в противоположных посылках. Если Вам нравится, Вы, конечно, свободны усматривать в Кольце аллегорию всего нашего времени, аллегорию неизбежной судьбы, постигающей в конце концов все попытки победить злую силу при помощи силы. Но всякая сила – магическая, механическая ли – всегда работает по одному и тому же принципу, всегда приводит к одному и тому же итогу. Нельзя написать повести даже о самом что ни на есть завалящем с виду магическом кольце, не вызвав к действию этот закон, если только автор принимает свое кольцо всерьез и дает повести идти так, как если бы это кольцо существовало на самом деле…»
