121 В доме у Тома Бомбадила хоббиты попадают во власть той стихии, которую воплощает собой Том, – ритмического слова, народной песни, которая не имеет автора, а скорее сама властвует над людьми. Если мы возьмем другую грань образа Бомбадила, о которой говорилось выше и которая связана с библейским Адамом до грехопадения, то стихотворная речь окажется представленной у Толкина как естественная речь людей, в то время как проза характеризует мир, отпадший от источника истинного света. Однако такое толкование – всего лишь одно из возможных.
122 См. прим. 120.
123 Этой фразой Бомбадил внезапно напоминает Гэндальфа, чем еще раз подчеркивает их родство. О концепции
124 См. словарь Даля: «НАВЬ, навье, навья, навий, навей, стар. и юж. орл. кал. и др. гх. – мертвец, покойник, усопший, умерший». Ср. также МС: «Навьи – у славянских народов целые классы мифологических существ, связанных со смертью. Укр. навки, мавки, болг. нави…» В «Повести временных лет» эпидемия в Полоцке приписывается мертвецам, скачущим на невидимых конях по улицам: «навье бьет полочаны». У Толкина – barrow-wights. Wights – англ. слово похожего смысла. Barrow-wights дословно означает «могильные призраки».
Шиппи (с. 173) пишет, что в 1955 г., по выходе книги, Толкин посмеивался над попытками объяснить коварство Навий и Старой Ивы происками Саурона: «Неужели так трудно вообразить существа, враждебные людям и хоббитам, охотящиеся за ними – но не состоящие в союзе с Черным Властелином?» (П, с. 228, письмо к М. Уолдрону, 30 ноября 1955 г.). Потом Толкин стал склоняться к упомянутой версии сам. Незадолго до смерти он записал у себя в черновиках, что один из Черных Всадников побывал в Лесу и на Курганах до появления там хоббитов и «расшевелил» таящееся в этих местах зло. Шиппи вторая версия представляется менее удачной: он отмечает, что в начале семидесятых Толкин пытался уложить в общую систему все, что в тридцатых–сороковых годах было плодом свободной игры его воображения, все, что он создал, когда еще не так заботился о связности своего вымышленного мира и не претендовал на полную «осведомленность» о всех его обитателях.
125 Бомбадил рассказывает о мире, каким он был до так называемой «катастрофы» падения Нуменора (см. подробнее Приложение А, I,
гл. 1). Когда люди нарушили Запрет Валар(ов) и попытались напасть на Земли Бессмертных, где жили Валар(ы) и Высшие эльфы, чтобы силой взять у них бессмертие, Валар(ы) обратились за советом к Единому, и Единый изменил лицо мира. Корабли людей и сам Нуменор поглотила пучина, а Земли Бессмертных были взяты из мира, и земля стала круглой: с тех пор мореход мог плыть на запад сколько угодно, но в конце концов обречен был приплыть туда, откуда начал путь. Земель Бессмертных мог отныне достичь лишь тот, кого Валар(ы) призывали сами, и тот, кто имел на это право, как Эльфы-Изгнанники на Серых Кораблях (см. прим. 199).
126 Речь идет о долетописных временах ПЭ, когда Солнца еще не было (о создании Солнца см. прим. 258).
127 Из книги «Приключения Тома Бомбадила» известно, что Мэггот и Бомбадил были добрыми друзьями. Об их дружбе можно узнать из стихотворения о том, как Том Бомбадил плавал на своей лодочке в Заселье за кружкой пива и нашел приют в доме у Мэггота:
