грозится ночной гость, представившись как «Навье из Кургана». Однако Бомбадил только бросает ему «убирайся живо!» – и переворачивается на другой бок. Таким образом, слово Бомбадила обладает сверхъестественной силой, явно ставящей его выше обычного персонажа считалочки или припевочки. Но и считалочка, и припевочка, и стишок являются, возможно, обрывками какого-то забытого, более серьезного целого. Толкин всегда считал, что целое это могло быть чем угодно – например, эпической поэмой или целым сводом мифов о богах и героях. В некоторых случаях он даже пытался экспериментировать, «восстанавливая» это целое по обрывкам стишков, которые рассказывают в детской (см. прим. 137). Так за смешной фигурой Бомбадила встает глубокий и многозначный образ Хозяина, светлого духа, стерегущего Лес, Реку и Курганы. О «духовной» природе Бомбадила говорит уже его брак с Дочерью Реки – Златовикой.
так отражено это событие в хоббичьих стишках. По-видимому, Златовика – существо духовного мира, ближайшую аналогию которому можно найти в древнегреческой наяде, т. е. «богине» реки или ручья; можно также сопоставить ее с «духами реки», в мифологии Даниила Андреева – «стихиалями» (ср. слова Андреева о встреченной им на пути речке, сразу заставляющие вспомнить Златовику: «Что за прелестное Божье дитя смеялось мне навстречу!» <<Роза Мира. М., 1991. С. 41.>>). По-видимому, Том, взявший в жены такое существо, сам мог быть только существом примерно такого же порядка. Кто же такая Златовика в мифологии самого Толкина? Единого мнения по этому поводу не существует; возможно, и незачем «притягивать за уши» поэтический образ, пытаясь вставить его в ту или иную систему. Но если уж взяться за это дело, то придется сделать вывод, что Златовика, по-видимому, принадлежит к одной из низших ангельских иерархий, к тем Майяр(ам) (см. прим. 99), которые особенно тесно связаны были с миром Средьземелья, с его стихиями и почти слились с ними. Возможно, и сам Том Бомбадил – существо того же порядка, тем более что он связан со своим Лесом и Курганами, по-видимому, от сотворения Мира. В ч. 6 гл. 10 Гэндальф намекает, что он и Бомбадил сродни: «просто из двух камней я был тем, что катился по свету, а он – тем, что обрастает мхом» (о природе Гэндальфа см. прим. 216).
Подтверждается эта версия и тем, что над Бомбадилом не властно Кольцо; это определенно исключает его из числа эльфов, людей и прочих обитателей Средьземелья. Кроме того, мы видим, что слова и имени Бомбадила достаточно, чтобы укротить силы природы. Значит, он обладает какой-то сверхъестественной властью над сотворенным миром, причем знание об этой его власти органически присуще всем силам природы; обладание подобной властью говорит о его высшем, иноприродном происхождении. Интересно, что власть эта действует не как-нибудь, а через слово, причем слово ритмическое. Возможно, Бомбадил символически воплощает именно «власть слова над низшими стихиями», ту силу, которая таится в заклинаниях и которой, возможно, обладал до грехопадения человек. Некоторые исследователи в связи с этим предполагают, что другой символический пласт образа Бомбадила и Златовики – зашифрованное (ибо расшифровка разрушила бы мифологическую систему ВК!) поэтическое размышление на тему, какими были бы Адам и Ева, не соверши они грехопадения, ибо Адам был создан именно хозяином всего сотворенного –
В письме к П. Хастингсу, написанном в сентябре 1954 г. (П, с. 152) (Хастингса интересовал христианский подтекст трилогии), Толкин пишет, что, называя Тома «хозяином», он ни в коем случае не приписывает ему Божеских прерогатив. «Не думаю, что по поводу Тома стоит особенно философствовать, – говорит он. – Однако многие думают, что образ Тома не без странностей и что он слишком явно выбивается из целого. На самом деле я изобрел его раньше, независимо от основного сюжета, и вставил его в книгу потому, что… мне требовалось устроить хоббитам «приключение». Я сохранил его без изменений, так как он представляет собой то, что без него пришлось бы оставить в стороне. Я не говорю, что это аллегория, – иначе я не дал бы ему такого особенного, индивидуального и нелепого имени… Том – образчик… частного воплощения чистого (реального) естествознания – это дух, который желает знать все о других тварях, их истории и природе именно потому, что они другие; этот дух не имеет ничего общего с любопытством… и вовсе не намерен «делать» что-либо со своим знанием».
