– Гордыня?! Отчаяние?! – пронзительно крикнул он. – Ты, верно, мнишь, что Белая Башня слепа?! Нет! Она видит куда больше, чем ты думаешь, Серый Глупец! Твоя надежда – лишь плод невежества! Иди! Исцеляй! Воюй!.. Все тщетно!.. Может, ты и выйдешь победителем, но лишь на день, не больше. Силе, что движется на Гондор, противостоять невозможно. У нее длинные руки. К Городу протянулся пока один–единственный палец. В движение пришел весь Восток, и самый ветер, который придал тебе смелости, – на стороне Врага. Он гонит сюда по Андуину чернопарусный флот! Запад пал! Всем, кто не желает стать рабом, время покинуть этот мир!
– Если мы послушаем твоего совета, задача Врага весьма упростится, – возразил Гэндальф.
– Что ж, продолжай надеяться! Ты для меня – отнюдь не тайна за семью печатями, о Митрандир! Я знаю, в чем твое упование! Ты метишь на мое место, а заняв его – возжелаешь встать и за остальными тронами Севера, Юга и Запада. О, я прочел твои мысли, и мне ведомо, чего ты жаждешь! Мнишь, я не знаю, кто велел невеличку хранить молчание? Ты заслал его в мои покои лишь для того, чтобы следить за мной!.. Но я сумел выведать у него имена и замыслы всех твоих спутников. Молчишь?.. Одной рукой ты ввергаешь меня в войну с Мордором, чтобы воспользоваться мною как щитом, а другой норовишь поставить на мое место простого северного Следопыта!.. Но я говорю тебе, Гэндальф Митрандир: не бывать Властителю Гондора ни под чьей пятою! Я – Наместник из рода Анариона, и я не унижу себя до роли шамкающего старика при дворе выскочки. Даже если он докажет свои права, даже если он – потомок Исилдура, я не склоню главы пред ним, последним отпрыском нищего рода, который давно лишился власти и потерял всякое достоинство!
– А чего хотел бы ты, Дэнетор, будь судьба Гондора в твоей воле? – спросил Гэндальф.
– Пусть все остается, как в мои дни и во дни моих предков! Я спокойно правил бы Гондором и завещал власть сыну, который сам знал бы, что ему делать, и не смотрел в рот заезжим чародеям. Но если рок лишает меня этого – я выбираю Ничто[573]: мне не надо ни полужизни, ни полудостоинства, ни получести.
– Мне кажется, что Наместник, возвращая власть настоящему Королю, не лишается ни достоинства, ни чести – скорее наоборот, – возразил Гэндальф. – И почему ты отбираешь у сына право на выбор, если он борется со смертью и может выжить?
При этих словах глаза Дэнетора снова сверкнули. Прижимая к груди Камень, он выхватил нож и быстро шагнул к носилкам. Но Берегонд метнулся к нему и встал между Наместником и Фарамиром.
– Вот как! – крикнул Дэнетор. – Ты успел выкрасть у меня половину сыновней любви. Теперь ты восставляешь против меня сердца моих слуг? Хочешь, чтобы они отняли у меня сына и отдали тебе? Добро же! Но в одном ты мне помешать не сможешь: распорядиться собственной жизнью так, как мне самому угодно. Эй, ко мне! – закричал он слугам. – Ко мне, если не все из вас предатели!
К нему кинулись двое. Дэнетор выхватил у одного из них факел и бросился назад, в Дом Наместников. Прежде чем Гэндальф успел остановить его, он швырнул факел на груду хвороста. С треском и ревом над каменным ложем взметнулось пламя.
Дэнетор вспрыгнул на стол и, стоя на нем, охваченный дымом и пламенем, поднял лежавший у его ног жезл Наместника и преломил его о колено. Бросив обломки в огонь, он отвесил поклон и лег, обеими руками крепко сжимая на груди
Гэндальф с болью и ужасом отвернулся и затворил за собой двери. Молча, задумавшись, стоял он у порога, пока внутри гудело и трещало беспощадное пламя. Дэнетор издал один–единственный громкий крик – и умолк навеки, и никто из смертных не видел больше его лица.
– Вот и настал конец Дэнетору, сыну Эктелиона, – нарушил молчание Гэндальф. Он обернулся к Берегонду и слугам, окаменевшим от ужаса. – Но настал конец и Гондору, каким вы его знали. К лучшему, к худшему ли, но прежнего Гондора больше нет. Мы стали свидетелями страшных событий. Отбросим же все, что нас разделяет. Между нами вклинился Враг, и мы испытали на себе силу его злобы. Вы попали в сети долга, который призвал вас к несовместным между собой деяниям. Не вы плели эти сети, но подумайте хорошенько, вы, слуги, которые до конца слепо слушались своего Повелителя! Если бы не предательство Берегонда, Полководец Белой Башни Фарамир сгорел бы заживо… А теперь поднимите ваших павших товарищей и унесите их прочь из этого недоброго места! Мы же возьмем Фарамира, Наместника Гондора, и доставим его туда, где он уснет, никем не тревожимый, – или, если судьба решит иначе, спокойно умрет.
