Властелин колец полностью

Арагорн вошел первым, остальные – за ним. У дверей несли стражу два гвардейца в цветах Цитадели: один был высок и широкоплеч, другой – не выше ребенка. При виде входящих низкорослый стражник разинул рот от удивления, потом рожица его расплылась в радостной улыбке, и наконец он воскликнул:

– Бродяга! Вот так встреча! Я–то вмиг догадался, что на черных кораблях приплыл именно ты! Но все голосили: «Пираты, пираты!» – и ничего слушать не хотели. Как ты это проделал, а?

Арагорн, рассмеявшись, взял маленького стражника за руку.

– Встреча и впрямь замечательная! – согласился он. – Но ты уж прости – сейчас не до рассказов.

Имрахил, подняв брови, повернулся к Эомеру:

– Слыхал ли ты, как у нас разговаривают с Королями? «Бродяга»! Смею ли я надеяться, что короновать мы его будем все–таки не под этим именем?

Арагорн обернулся и ответил:

– Конечно, не под этим, ибо на высоком древнем языке я зовусь Элессар – Эльфийский Камень и Энвиатар – Обновитель. – И, сняв с груди зеленый камень, он высоко поднял его. – Но мой род – если мне суждено стать основателем рода – примет и то имя, которое вы только что слышали. На высоком языке Нуменора оно звучит не так уж и плохо: Телконтар. Так будут зваться и все мои потомки.

С этим он вошел в Обители и направился в покои, где лежали больные. По пути Гэндальф поведал остальным о подвиге Эовейн и Мериадока.

– Я узнал об этом от них самих, – прибавил он. – Немало времени провел я у их постелей. Прежде чем погрузиться во тьму и оцепенение, они много разговаривали во сне. Вдобавок, мне даровано видеть многое из того, что происходит вдали от меня.

Арагорн подошел сперва к Фарамиру, потом – к Эовейн и, наконец, к Мерри. Взглянув в их лица и осмотрев раны, он вздохнул.

– Придется пустить в ход все силы и знание, какими я обладаю, – промолвил он. – Жаль, нет здесь Элронда – он старший в нашем роду, и ему дана власть над недугами.

Эомер, видя, что Арагорн обременен великой усталостью и печалью, заметил:

– Тебе, верно, следовало бы отдохнуть или хотя бы вкусить пищи!

Но Арагорн ответил:

– Нет, отдыхать я не стану. Больным, особенно Фарамиру, каждая минута может стоить жизни. Теперь не до отдыха.

Он позвал Иорэт и спросил:

– Есть ли у вас в Обителях запасы целебных трав?

– Есть, господин, – отвечала женщина. – Но, боюсь, мало, на всех нуждающихся не хватит. Знать бы, где найти эти травы! Но в городе, по нынешним временам, среди огня и пламени, все вверх дном перевернулось, а мальчишек, что бегают по нашим поручениям, – раз–два и обчелся. Ну, и дороги все перекрыты. Мы уж запамятовали, когда в последний раз видели на рынке телегу из Лоссарнаха! Но пусть высокородный господин не сомневается, что мы делаем все возможное, даже при нынешней скудости…

– Ну, это мы еще увидим, – ответил Арагорн. – Запомни только, что у нас не только трав, но и времени в обрез, а потому на разговоры его надо тратить осмотрительнее. Есть ли у тебя листья травы ателас?

– Ах, ума не приложу, высокородный господин, – всполошилась Иорэт. – Я и названия–то этого не слыхала. Пойти, что ли, спросить у Главного Знатока зелий? Он знает все старые названия…

– Другое название этой травы – королевский лист, – терпеливо пояснил Арагорн. – Может, припомнишь, госпожа? Так называют ее теперь простолюдины в деревнях.

– Ну, эту–то! – махнула рукой Иорэт. – Так бы высокородный господин и говорил с самого начала. Нет, мы ее не держим. Мне и невдомек было, что она годится на что–нибудь, эта трава. Бывало, идем мы с сестрами по лесу, а я им и говорю: «Вот королевский лист, сестрички, – так прямо и говорю. Странное, говорю, название! И почему эти листики так кличут, ума не приложу! Будь я королем, уж я бы для своего сада выбрала что–нибудь попригляднее». Пахнут они, правда, приятно, если растереть их в ладонях. Хотя «приятно» – не то слово. Если у свежести есть запах, то это он и есть…

– Все правильно, – остановил ее Арагорн. – Послушай–ка, матушка! Если ты любишь Фарамира, дай отдых языку, а я дам работу твоим ногам. Эту траву надо разыскать, слышишь? Весь город перетряхни, госпожа, а хоть один листочек да принеси!

– А если не отыщется, – вмешался Гэндальф, – я сам поскачу в Лоссарнах, а Иорэт посажу за спиной – и пусть она покажет мне лес, где растет эта трава, только к сестрам ее мы съездим как–нибудь в другой раз! Скадуфакс научит ее, что значит спешить!

Отправив Иорэт, Арагорн приказал сиделкам нагреть воды, а сам сел возле Фарамира и, держа его за руку, положил ладонь ему на лоб. Лоб был мокр от пота. Фарамир не пошевелился и ничем не показал, что он чувствует прикосновение Арагорна. Казалось, дыхания в его груди почти нет.

– Жизнь уходит из его тела, – молвил Арагорн, поворачиваясь к Гэндальфу. – Но причиной тому вовсе не рана. Смотри! Она уже затягивается! Если бы ты оказался прав и его действительно ранил Назгул, Фарамир умер бы той же ночью. Скорее всего это была стрела какого–нибудь южанина. Ее сохранили?