– Посмотрите на пожар, который зажгло Солнце! Это знак конца и начала. Грядут великие перемены. Но Город и королевство Гондор так долго состояли под опекой Наместников, что негоже мне входить в эти Ворота непрошеным гостем. Я не желаю стать причиной споров и нестроений. В дни войны это лишнее. Я не войду в Город и не заявлю никаких прав на престол, пока не станет ясно, кто превозмог – мы или Мордор. Мои шатры будут стоять здесь, на поле, и здесь я буду ждать, пока Правитель Города не окажет мне должного гостеприимства.
– Но ты уже развернул королевское знамя, и все видели на нем герб Элендила, – возразил Эомер. – Стерпишь ли ты, если этому знаку окажут неуважение?
– Нет, – ответил Арагорн. – Не стерплю. Но я думаю, мой час еще не пробил. Я хочу мира со всеми, кроме Врага и его слуг.
Тут заговорил князь Дол Амрота:
– Если ты прислушаешься к голосу того, кто состоит с Дэнетором в близком родстве, я осмелюсь высказать свое мнение. Твой поступок мудр, о Повелитель. Дэнетор наделен сильной волей и горд, но лета его весьма преклонны, и с тех пор, как ранили его сына, он уже совершил немало необъяснимых поступков. И все же – разве пристало тебе стоять у дверей, как нищему?
– Зачем же нищему? – повернулся к нему Арагорн. – Я – предводитель Следопытов, а они не привыкли жить в городах и домах из камня – вот и все.
И он отдал приказ свернуть знамя, а затем снял с себя Звезду Северного Королевства и передал на хранение сыновьям Элронда.
Князь Имрахил и Эомер Роханский оставили Арагорна у Ворот и вступили в город. Пройдя сквозь шум и ликование улиц, они поднялись в Цитадель и вступили в Башенный Зал, надеясь увидеть там Наместника. Но кресло Дэнетора пустовало, а перед троном покоился на высоком одре Теоден, король Рохирримов; двенадцать факелов пылало вокруг, и двенадцать воинов Рохана и Гондора несли стражу при усопшем. Смертный одр короля убран был в цвета Рохана – зеленый и белый, но покрывало, немного не доходившее до плеч, переливалось золотом; на груди Короля лежал обнаженный меч, а у ног его покоился щит. Свет факелов мерцал в белоснежных кудрях, как солнце в струях фонтана, и лицо Теодена было прекрасно; оно даже казалось бы молодым, если бы не отметившая чело усопшего печать покоя – покоя, какого молодости стяжать не дано. Казалось, Король не умер, но спит.
Долго стояли Эомер с Имрахилом у тела Короля. Наконец Имрахил нарушил молчание:
– Где же Наместник? И где искать Митрандира?
Ответил ему один из воинов, стоявших в карауле:
– Наместник Гондора пребывает в Обителях Целения.
– А сестра моя, Эовейн? – спросил Эомер. – Почему ей не нашлось места подле Короля? Она достойна таких же почестей. Где ее положили?
И князь Имрахил ответил:
– Госпожа Эовейн была еще жива, когда ее принесли сюда. Разве ты не знаешь об этом?
И в сердце Эомера вошла надежда, а с нею – новая тревога и новый страх. Без единого слова он повернулся и быстро зашагал к выходу. Князь последовал за ним. Уже наступила ночь; в небе вызвездило. Гэндальф тем временем спешил туда же, куда и они, и не один, но в сопровождении незнакомца в сером плаще. Все четверо встретились у двери Обителей, и князь, приветствовав Гэндальфа, молвил:
– Мы ищем Наместника. Нам сказали, что он пребывает в Обителях. Неужели его настигло оружие врага? И где госпожа Эовейн?
– Эовейн здесь. Она жива, но при смерти, – ответил Гэндальф. – Здесь и Фарамир – вы, должно быть, знаете, что его задело отравленной стрелой. Увы – кроме Фарамира, другого Наместника в Гондоре нет, ибо Дэнетор отошел к праотцам и дом его стал пеплом.
Эомер с Имрахилом подивились словам Гэндальфа, но и премного опечалились.
– Воистину, в победе нашей нет радости, ибо заплатить нам пришлось дорого, – молвил Имрахил. – В один день потеряли своих государей Рохан и Гондор. Рохирримами правит отныне Эомер. Но кто будет править Минас Тиритом? Не послать ли все же за Арагорном?
– Он здесь, – отозвался человек в сером плаще, выступая вперед.
В свете фонаря стало видно, что это не кто иной, как Арагорн, но кольчугу его скрывал серый плащ Лориэна, и изо всех знаков королевского достоинства предводитель Следопытов оставил при себе только зеленый камень – дар Галадриэли.
– Я уступил настояниям Гэндальфа и явился, – молвил Арагорн. – Но запомните: пока что я – только командир дунаданов из Арнора. Править Городом, пока не очнется Фарамир, будет князь Дол Амрота. Но я советовал бы тебе, князь, вручить бразды правления Гэндальфу – хотя бы на ближайшие дни, пока война с Врагом еще не окончена.
На этом и порешили. Гэндальф добавил:
– Я бы советовал не тратить времени. Скорее в Обители! Вся надежда – на Арагорна. Ибо мудрая Иорэт вспомнила и пересказала нам древнее слово:
