За следующий день или два, пока они неуклонно плыли к югу, это чувство неуверенности передалось всем Хранителям. Они взялись наконец за вёсла и поспешили вперёд. Берега неслись мимо. Вскоре русло Андуина расширилось и обмелело; у восточного берега появились протяжённые, усыпанные галькой отмели; у западного берега они тоже то и дело встречались, так что грести приходилось осторожно. Холмы Бурых равнин поднялись, слилившись в ровное чёрное нагорье, с которого постоянно тянул пронзительный восточный ветер. Западный берег превратился в кочковатую заболоченную низину, поросшую пучками жёсткой травы.
Во всех трёх лодках воцарилось молчание, не нарушаемое ни разговорами, ни смехом. Путники почти не общались друг с другом — каждый был погружён в собственные мысли. Фродо, зябко ёжась, вспоминал лужайки, фонтаны, ясное солнце и освежающие дождики Лотлориэна. Леголас мысленно перенёсся на север: ему представлялись лесные поляны, буки и летние звёзды над Лихолесьем. Гимли прикидывал, достойно ли золото служить временным вместилищем для дара Владычицы, пока не найдётся подходящий алмаз. Мерри с Пином в средней лодке изнывали от безделья и пытались понять, какие заботы одолевают их спутника, — Боромир грыз ногти, что-то бормотал, а иногда подгребался к лодке Арагорна и вглядывался в Фродо, и тогда Пин, сидевший на носу лицом к корме, замечал в его глазах странный блеск. Сэм думал, что лодки, по счастью, оказались не такими опасными, как ему внушали с детства, но удобства им это нисколько не прибавляет. Скрюченный и несчастный, он сидел и таращился то на воду, то на уныло-однообразные берега, — Арагорн даже вёсел ему не доверял.
Заканчивался четвёртый день их плавания. Наползали серые сумерки. Сэм, как обычно, сидел на носу, устало сгорбившись и поглядывая через склонённые головы Фродо и Арагорна на плывущие сзади лодки. Ему не терпелось выбраться на сушу, чтобы ощутить под ногами твёрдую землю. Внезапно он выпрямился, протёр глаза и уставился на большое бревно, которое медленно плыло за лодками. Потом его взгляд скользнул по берегу, и он опять дремотно притих.
В эту ночь они остановились на островке неподалёку от западного берега Реки. После ужина, уютно закутавшись в одеяло, Сэм сказал Фродо:
— Сегодня, часа этак за два до привала, мне пригрезился забавный сон. А может, и не сон. Но что забавный, так точно.
— Ну, и какой же? — отозвался Фродо, зная, что Сэм всё равно не угомонится, пока не расскажет свою историю до конца. — Признаться, с тех пор, как мы покинули Лориэн, мне не встретилось и не вспомнилось ничего такого, что заставило бы меня улыбнуться.
— Да не в том смысле забавный, мистер Фродо, а скорее чудной. А если не сон, так и вовсе подозрительное что-то. Вы лучше сами послушайте. Короче говоря, увидел я бревно, да не просто бревно, а бревно с глазами!
— Ну, бревно, это ладно, — сказал Фродо. — Брёвен в Реке много. Но насчёт глаз — это ты брось. Брёвен с глазами не бывает.
— Ан, бывает, — упёрся Сэм. — Глаза-то меня как раз, так сказать, и встряхнули. Я тоже сначала думал: бревно себе и бревно, плывёт спокойно за Гимлиной лодкой. Да ещё и сумерки тут, особо не видно. Я на него и не глядел почти. А оно вдруг принялось медленно нас нагонять. Ну, это уже было странно: мы же, вроде, тоже скользили по течению. Тогда-то я и увидел глаза: два таких бледных светящихся пятнышка на бугорке у самого комля. А потом смотрю — это и не бревно вовсе, потому как лапы у него, как у лебедя, только больше, и оно этими лапами гребёт. Ну, я выпрямился, да глаза стал тереть: думаю, если не примерещилось, так кричать пора. Потому как это не пойми что так разогналось, что вот-вот в Гимлину лодку стукнется. Но то ли глаза заметили, как я пошевелился, то ли я проснулся, — чего не скажу, того не скажу. Правда, я, кажется, уловил краем глаза, как на берег метнулось что-то тёмное. А глаз как не бывало. Ну, я и говорю себе, мол, спи дальше, Сэм Скромби, и не дёргайся. Это тогда; а сейчас вот подумал, а вдруг это не сон? Ну, что скажете, мистер Фродо?
— Я бы сказал, что это просто бревно, сумерки и дремота, Сэм, — задумчиво проговорил Фродо, — если бы похожие глаза не появлялись раньше. Я видел их в Мории, и по дороге к Лориэну, а потом существо с такими же глазами карабкалось к нам на мэллорн. Халдир его тоже видел. А помнишь, что говорили эльфы, которые преследовали орков?
— То-то и оно, что помню, — ответил Сэм. — И ещё кое-что помню. Рассказы мистера Бильбо, например. Так что я тут прикидывал-прикидывал, да и решил, что, знаю, пожалуй, кто нас преследует. Уж не Горлум ли?
— Боюсь, что ты прав, — сказал Фродо. — Я понял это с той ночи на древе. Прятался, наверное, в Мории, там и напал на наш след. Только я надеялся, что, пока мы жили в Лориэне, он опять его потерял. Этот несчастный, должно быть, так и сидел в лесу на другом берегу Серебрянки и ждал, пока мы покажемся!
