Внезапно звонко пропела тетива лориэнского лука и сорвавшаяся с неё стрела с пронзительным свистом ушла в небо. Фродо взглянул наверх: крылатая тень конвульсивно дёрнулась, издала хриплый, напоминающий карканье вопль, и свалилась где-то за Андуином, растворившись во мраке восточного берега. Небо над головой очистилось. За рекой взметнулись вопли и проклятия, но быстро стихли. Больше ночную тишину не нарушали ни крики, ни свист стрел.
Переждав немного, Арагорн повёл лодки вверх по течению. Некоторое время они буквально ощупью пробирались вдоль края берега, пока не наткнулись на небольшой мелкий залив. У воды росло несколько низких деревьев, за ними вздымался крутой скалистый берег. Хранители решили остановиться здесь и ждать рассвета, поскольку было бессмысленно пытаться двигаться дальше этой ночью. Разбивать лагерь и разводить костёр не стали, а улеглись прямо в лодках, тесно прижимаясь друг к другу.
— Будь благословен лук Галадриэли и верная рука Леголаса! — проговорил Гимли, дожевав лепёшку лембас. — Учитывая темноту, это был просто замечательный выстрел, мой друг!
— Но кто может сказать, во что он попал? — ответил Леголас.
— Только не я, — сказал Гимли, — Признаюсь, я рад, что эта тень не подобралась к нам поближе. Что-то она мне совсем не понравилась. Слишком уж похожа на ту, что в Мории, — тут гном запнулся, а потом докончил шёпотом, — тень Балрога.
— Это был не Балрог, — возразил Фродо, которого ещё поколачивал озноб. — Это нечто гораздо более холодное. Мне кажется… — хоббит тоже запнулся и не стал продолжать.
— Что? — настойчиво поинтересовался Боромир. Он даже перегнулся через борт лодки, словно пытаясь разобрать выражение лица Фродо.
— Мне показалось… нет, не будем об этом. Что бы это ни было, его падение привело в смятение наших врагов.
— Похоже на то, — согласился Арагорн. — Однако мы не знаем, где они, сколько их и что они собираются предпринять дальше. Так что эту ночь нам спать не придётся! Сейчас мы укрыты тьмой, но кто скажет, что выяснится на рассвете? Держите оружие под рукой!
Сэм сидел, постукивая по рукояти меча, словно считая на пальцах, и смотрел на небо.
— Очень странно, — пробормотал он. — Луна-то, вроде, одна, что в Шире, что в Глухоманье, по крайности, так должно быть. Но то ли она перестала ходить, как полагается, то ли я совсем сбился со счёту. Помните, мистер Фродо? Луна старела, когда мы лежали на платформе той ночью на дереве, и жить ей было не больше недели. А прошлой ночью сравнялась ровно неделя, как мы в пути, и тут, на тебе, выскакивает новая луна — тоненькая, прямо как обрезок ногтя; словно мы и не гостили у эльфов.
Да, но я точно помню целых три ночи, которые мы провели у них, да и несколько других тоже вроде как припоминаю, но мог бы поклясться, что их никак не набирается на целый месяц! Словно в том краю и вовсе не было времени!
— Может, так оно и было, — отозвался Фродо. — Может быть, мы жили в том краю во времени, которое повсюду давно уже кончилось. И только когда Серебрянка вынесла нас в Андуин, мы вернулись в то время, которое течёт сквозь смертные страны к Великому Морю. В Карас Галадоне я вообще не помню луны, ни молодой, ни старой, — только солнце днём да звёзды ночью.
Леголас шевельнулся в своей лодке.
— Нет, время нельзя задержать, — сказал он, — но перемены и рост не одинаковы везде и повсюду. Ибо и для эльфов мир движется, но движется одновременно и очень быстро, и очень медленно. Быстро, потому что сами они меняются мало, тогда как всё остальное летит мимо, — и это для них горе. Медленно, потому что они не считают бегущих лет, даже своих. Сменяющие друг друга времена года — лишь вечно повторяющаяся рябь на долгом, долгом потоке. Однако под солнцем все вещи должны стареть и под конец исчезать.
— Но старение это медленно в Лориэне, — проговорил Фродо. — Он защищён силой Владычицы. Богаты все часы, хоть краткими кажутся они, в Карас Галадоне, где Галадриэль владеет Эльфийским Кольцом.
— Это не должно произноситься вне Лориэна, даже в разговоре со мной! — одёрнул хоббита Арагорн. — Молчи об этом! Но так оно и есть, Сэм: в том краю ты сбился со счёта. Здесь время бежит быстро и для нас, и для эльфов. Пока мы медлили в Благословенном Краю, в мире снаружи старая луна успела умереть, и новая луна народилась и тоже угасла, а вчера снова выглянул молодой месяц. Зима подходит к концу. Время течёт к весне последней надежды.
Немо тянулись ночные часы. С противоположного берега больше не доносилось ни криков, ни возгласов. Вскоре жмущиеся друг к другу в лодках путники почувствовали, что погода меняется. Тяжёлые тучи, принесённые с юга, опустились на Андуин, словно волглое одеяло. Безветренный мрак был тёплым и влажным. Мерно и звучно шумели оставшиеся позади Перекаты. С веток капало.
Когда на востоке разгорелся рассвет, серое, процеженное сквозь тучи утро открыло глазам утомлённых путников печальный и странно смягчившийся мир — ни резких контуров, ни тёмных теней, лишь полупрозрачная белёсая мгла. Восточного берега не было видно.
