— Охотно верю, — сказал Мерри. — Но вам уже не дотащить спокойно вашу добычу до дому. И похоже, что по твоему-то не получится в любом случае. Какая польза великому Гришнаку, если мы попадём в Скальбург? Саруман присвоит себе всё, что сможет найти. Если ты хочешь получить что-то для себя, самое время заключить сделку.
Гришнак начал терять терпение. И особенно взбесило его, как казалось, имя Сарумана. Время шло, и паника пошла на убыль. Углук и скальбургцы могли появиться с минуты на минуту.
— Оно у вас — у того или другого? — прорычал он.
— Горрлум, горрлум, — сказал Пин.
— Развяжи нам ноги! — сказал Мерри.
Хоббиты почувствовали, как затряслись руки орка.
— Проклятье вам, вонючие крысёныши! — прошипел он. — Развязать вам ноги? Я вытяну из вас все жилы! Считаете, я не могу обыскать вас до костей? Обыскать вас! Да я раздеру вас на мелкие дрожащие кусочки! Я не нуждаюсь в ваших ногах, чтобы утащить вас — и забрать себе всё!
Внезапно он схватил их. Сила его длинных рук и плеч была ужасающей. Сунув хоббитов себе под мышки и крепко прижав к бокам, он плотно зажал каждому рот своими громадными лапами и, низко пригибаясь, прыгнул вперёд. Затем быстро и молча подошёл к краю холма и, выбрав брешь в охране, скользнул, как зловещая тень в ночи, вниз по склону и на запад, к реке, которая вытекала из леса. В том направлении было обширное открытое пространство всего с одним костром.
Пройдя десяток ярдов, он остановился, всматриваясь и прислушиваясь, но ничего не увидел и не услышал. Затем медленно покрался вперёд, согнувшись чуть ли не вдвое, присел на корточки и снова прислушался. Потом встал, словно решившись на рывок, и в этот момент в темноте перед ним обрисовалась фигура всадника. Лошадь захрапела и встала на дыбы. Человек издал предупредительный возглас.
Гришнак бросился плашмя на землю, подмяв под себя хоббитов, затем взялся за меч. Без сомнения, он собирался убить своих пленников прежде, чем их спасут или они получат возможность бежать, но это ему не удалось. Меч слабо звякнул и чуть блеснул в свете костра слева от него. Из мрака, свистя, вырвалась стрела: была ли она пущена искусной рукой или направлялась случаем, но она пронзила его правую руку. Он выронил меч и пронзительно вскрикнул. Послышался быстрый стук копыт, и только Гришнак вскочил и побежал, как тут же был сбит с ног, и копьё прошло сквозь него. Он издал отвратительный всхлипывающий вопль и затих.
Хоббиты остались лежать плашмя на земле так, как их бросил Гришнак. На помощь товарищу быстро подскакал другой всадник. Неизвестно почему, быть может, благодаря особому зрению, лошадь поднялась и легко перескочила через них, однако её седок не увидел хоббитов, лежавших завёрнутыми в эльфийские плащи и в тот момент слишком оглушённых и испуганных, чтобы двигаться.
Наконец Мерри пошевелился и тихо прошептал:
— Чем дальше, тем лучше; но как нам удастся избежать копья?
Ответ пришёл незамедлительно. Крик Гришнака вспугнул орков. По пронзительным воплям и визгам, доносящимся с холма, хоббиты догадались, что их исчезновение обнаружено. Углук, должно быть, снёс ещё несколько голов. Внезапно справа, за пределами круга сторожевых костров, со стороны леса и гор донеслись ответные крики орков. По-видимому, подошёл Маухур и напал на осаждающих. Раздался топот скачущих лошадей. Всадники, не обращая внимания на стрелы орков, сомкнули тесное кольцо вокруг холма, чтобы отрезать возможность любой вылазки, а один отряд отправился разбираться с вновь прибывшими. Внезапно Мерри и Пин обнаружили, что, оставаясь на месте, они оказались вне круга: ничто больше не мешало им бежать.
— Теперь, — сказал Мерри, — если бы руки и ноги у нас были свободны, мы могли бы удрать. Но я не могу дотянуться до узлов, чтобы перегрызть их.
— Не стоит стараться, — отозвался Пин. — Я не успел тебе сказать: мне удалось освободить руки. Эти петли только для вида. Лучше съешь сначала немного лембас.
Он стряхнул верёвки с запястий и вытащил свёрток. Галеты раскрошились, но остались хорошими, по-прежнему завёрнутыми в листья. Каждый хоббит съел по два-три куска. Их вкус напомнил им дорогие лица, и смех, и благотворную пищу в спокойные дни, оставшиеся так далеко. Некоторое время хоббиты задумчиво жевали, сидя в темноте и не обращая внимания на крики и звуки идущего рядом сражения. Пин первый вернулся к действительности.
— Надо удирать, — сказал он. — Минуточку!
Меч Гришнака лежал рядом, но он был слишком тяжёл и неудобен для того, чтобы воспользоваться им, так что Пин пополз вперёд и, найдя тело гоблина, вытащил из ножен длинный острый кинжал. С его помощью он быстро перерезал верёвки.
— Теперь за дело! — сказал он. — Может быть, когда мы немного согреемся, то снова сможем стоять и идти. Но в любом случае сначала лучше убираться отсюда ползком.
Они поползли. Дёрн был густым и плотным, и это облегчало дело, но двигались они медленно. Хоббиты издалека обогнули сторожевой костёр и помаленьку доползли-таки до реки, журчащей в чёрных тенях под обрывистыми берегами. Здесь они оглянулись.
