— Это во всех отношениях странная и печальная история, — продолжил он, помолчав. — Когда мир был молод, и леса были больше и глуше, энты и энтки — и энтки-девы были тогда: ах! прелестная Фимбертил, легконогая Лозинка в дни нашей юности! — они гуляли вместе и жили вместе. Но по-разному развивались наши склонности: энты увлеклись тем, что встретили в этом мире, а энтки отдали свои думы другому. Энтам полюбились огромные деревья и густые чащи, и склоны высоких гор, и они пили из горных потоков и ели лишь те плоды, что сами падали с деревьев в их руки, и они учились у эльфов и говорили с деревьями. А энтки отдали свои думы небольшим деревьям, и лугам в солнечном свете за краем лесов, и они видели гущи тёрна, и дикие яблони и вишни в весеннем цвету, и зелёные травы на заливных лугах летом, и увядающие травы осенних полей. Они не хотели говорить с ними, но желали, чтобы их слышали и повиновались их словам. Энтки приказывали им расти так, как хотели, цвести и плодоносить для их удовольствия. Энтки любят порядок, изобилие и мир (под которым они понимают, что всё должно оставаться так, как устроено ими). Так энтки создали сады, чтобы жить в них. А энты продолжали странствовать и лишь изредка заходили в сады. Затем, когда на север пришла Тьма, энтки перебрались через Великую Реку и создали новые сады, и распахали новые поля, и мы встречались с ними всё реже. После того, как Тьма была рассеяна, страна энток пышно расцвела, а поля их были обильны зерном. Многие люди обучались искусству энток и воздавали им великие почести, мы же были для людей лишь легендой и тайной лесных дебрей. Однако же мы всё ещё здесь, а все сады энток запустели; люди назвали их потом Бурыми равнинами.
Я помню, что давным-давно, во времена войны между Сауроном и людьми с Моря, мне захотелось снова увидеть Фимбертил. Когда я последний раз видел её, она показалась мне прекрасной, хотя мало похожей на прежних дев-энток. Ибо энтки согнулись и почернели от своей работы, их волосы выгорели на солнце и приобрели оттенок спелого зерна, а щёки стали похожими на красные яблоки. Однако глаза их остались глазами нашего народа. Мы пересекли Андуин и пришли в их страну, но мы нашли лишь пустыню. Всё было выжжено и выкорчевано — война прокатилась над ней. А энток там не было. Мы долго звали и долго искали, и спрашивали всех встречных, куда ушли энтки. Некоторые отвечали, что нигде не видели их, а другие говорили, что видели, как они уходили к западу, а третьи — к востоку, а четвертые — к югу. Но куда бы мы ни шли, мы нигде не нашли их. Наше горе было очень велико. Но густые леса звали, и мы вернулись в них. Много-много лет мы опять и опять покидали леса и искали энток, бродя повсюду и окликая их их прекрасными именами. Но время шло, и всё реже выходили мы, и забредали не так далеко. И теперь энтки для нас — только воспоминание, и бороды наши отросли и поседели. Эльфы сложили много песен о Поиске энтов, некоторые из которых переведены на язык людей. Но мы не поём их, когда думаем об энтках, довольствуясь тем, что называем их прекрасные имена. Мы верим, что встретимся когда-нибудь снова и, быть может, найдём где-нибудь страну, в которой сможем жить вместе и быть счастливы. Но предсказано, что это исполнится не раньше, чем когда и мы, и они потеряем всё, что имеем. И возможно, что это время, наконец, близится. В древности Саурон уничтожил сады, а сейчас Враг, похоже, собрался засушить все леса.
Есть эльфийская песня, в которой говорится об этом, по крайней мере, я понимаю её именно так. Некогда её пели и вверх и вниз по Великой Реке. Заметьте, это не песня энтов: слишком долгой была бы она на энтском! Но мы знаем её наизусть и поём время от времени. На вашем языке она звучит так:
