— Хм, хум! — сказал Древобород, когда их сбивчивый рассказ дошёл наконец до битвы орков и всадников Ристании. — Так, так! Да тут целая охапка новостей, и немалая. Вы не сообщили мне всего, нет, конечно, далеко не всё. Но я не сомневаюсь, что вы делаете это по желанию Гэндальфа. Насколько я понял, затеяно что-то большое, и, быть может, я узнаю об этом в добрый или дурной час. Но, клянусь корнями и сучьями, творятся странные дела: появляются побеги невысокликов, даже не внесённых в старые списки, и смотрите! Девять забытых Всадников возвращаются вновь для охоты за ними, и Гэндальф берёт их в великий поход, и Галадриэль даёт им прибежище в Карас Галадоне, и орки гонятся за ними через все лиги Глухоманья, — поистине, они подхвачены великой бурей. Надеюсь, они выдержат её!
— А что вы скажете о себе? — спросил Мерри.
— Хум, хм, меня не волнуют Великие Войны, — ответил Древобород. — Они больше касаются эльфов и людей. Это дело магов: маги всегда беспокоились о будущем. Я не стремлюсь заботиться о будущем. Я не присоединяюсь окончательно ни к одной стороне, ибо никто не стоит полностью на моей стороне, если вы понимаете меня; никто не заботится о лесах так, как я забочусь о них, даже нынешние эльфы. Хотя к эльфам я отношусь более благосклонно, чем к прочим: именно эльфы излечили нас от немоты в давние времена, а это великий дар, что не забывается. Но наши пути разошлись. Тем не менее, конечно, есть вещи, на стороне коих я никоим образом не могу быть, я полностью против них: эти — бурарум (он снова издал низкий рокочущий диссонанс) — орки и их хозяева.
Я забеспокоился, когда тень легла на Лихолесье, но, когда она отползла в Мордор, на время я перестал тревожиться: Мордор далеко. Но, кажется, ветер опять дует с Востока, и, быть может, близится час завядания всех лесов. Старый энт ничего не может сделать для того, чтобы остановить этот шторм: он должен выдержать его или сломаться.
Но вот Саруман! Саруман — сосед, и я не могу смотреть на его поведение сквозь пальцы. Полагаю, я должен что-то сделать. В последнее время я часто задумывался над тем, что мне нужно предпринять насчёт Сарумана.
— Кто такой Саруман? — спросил Пин. — Вы можете рассказать что-нибудь о нём?
— Саруман — маг, — ответил Древобород. — Больше этого я не могу сказать. Я не знаю истории магов. Впервые они появились после того, как из-за Моря пришли Большие Корабли, но прибыли ли они вместе с Кораблями, я не знаю. Полагаю, Саруман считался величайшим среди них. Некоторое время назад он бросил скитаться по свету и присматривать за делами людей и эльфов, по вашему счёту, очень давно, и осел в Ангреносте, или Скальбурге, как называют его ристанийцы. Сначала он жил тихо, но слава его росла. Говорят, он был выбран главой Совета Светлых Сил, но ничего особенно хорошего из этого не получилось. Теперь я думаю, что он уже тогда мог пойти по дурной дороге. Но, во всяком случае, он не причинял беспокойства своим соседям. Я беседовал с ним. Было время, когда он постоянно бродил вокруг моих лесов. Тогда он был учтив, всегда спрашивал моего разрешения (по крайней мере, когда встречал меня) и всегда охотно слушал. Я сообщил ему немало такого, до чего он никогда бы не дошёл самостоятельно, но он никогда не платил мне тем же. Я не могу припомнить, чтобы он вообще что-нибудь сообщал мне. И он всё больше и больше менялся: его лицо, каким я его помню — я не видел его много дней — всё больше становилось похожим на окно в каменной стене, окно, закрытое изнутри ставнями.
Думаю, теперь я понял, что он затевает. Он замыслил стать Силой. Его мысль подобна металлическим колёсам, и ему нет дела до того, что растёт, кроме тех вещей, которые служат ему в данный момент. А теперь ясно, что он — чёрный предатель. Он спутался с грязным народом, с орками. Брум, хум! И ещё хуже: он что-то делает с ними, что-то опасное. Ибо эти скальбургцы больше похожи на злобных людей. Примета всех тёмных созданий, пришедших с Великой Мглой, то, что они не выносят солнца, но орки Сарумана выдерживают его, даже если и ненавидят. Я хотел бы знать, как он этого достиг? Люди ли это, которых он погубил, или же он скрестил племена орков и людей? Это было бы весьма чёрным делом!
Древобород некоторое время громыхал, словно произносил глухие, будто идущие из-под земли, энтские проклятия.
— Некоторое время назад я начал удивляться, почему орки осмеливаются так свободно ходить через мой лес, — продолжил он. — И лишь недавно я понял, что это дело рук Сарумана, который уже давно вызнал все дороги и выведал мои тайны. Теперь он и его грязный народ несут опустошение. Внизу, у края, они срубили много деревьев — хороших деревьев, часть которых они просто обкорнали и оставили гнить, — это забавы орков, — но большинство изрубили и унесли, чтобы поддерживать огонь в Ортханке. Теперь они — дым, который вечно поднимается в эти дни над Скальбургом.
