— Это не поставит в тупик следопыта, — возразил Гимли. — Даже одна смятая травинка скажет Арагорну вполне достаточно. Но я не рассчитываю, что он обнаружит какие-нибудь следы. Прошлой ночью мы видели зловещий призрак Сарумана. Я уверен в этом даже при утреннем свете. Быть может, его глаза наблюдают за нами из Фангорна прямо сейчас.
— Вполне возможно, — сказал Арагорн. — Но я не уверен. Я думаю о лошадях. Ты ночью сказал, Гимли, что их спугнули. Я так не думаю. Ты слышал их, Леголас? Ты слышал, чтобы они вели себя, как животные в панике?
— Нет, — ответил Леголас. — Я слышал их отчётливо. И если бы не темнота и наш собственный испуг, я предположил бы, что они одичали от внезапной радости. Они вели себя как лошади, которые повстречали друга после долгой разлуки.
— И я так думаю, — сказал Арагорн. — Но я не смогу разгадать эту загадку, если только они не вернутся. Идёмте! Света уже достаточно. Давайте сначала посмотрим, а строить предположения будем позже. Начнём отсюда, от нашей стоянки: тщательно обследуем окрестности и двинемся вверх по склону по направлению к лесу. Наша цель — найти хоббитов, однако при этом не будем забывать и о нашем ночном визитёре. Если нашим друзьям представилась возможность бежать, то они должны были спрятаться среди деревьев, иначе бы их заметили. Если мы ничего не найдём здесь и на краю леса, тогда ещё раз обследуем поле битвы и, напоследок, пепелище. Но на это надежды мало: Всадники Ристании сделали своё дело слишком хорошо.
Некоторое время друзья внимательно, почти ползком, осматривали окрестности. Над ними печально возвышалось дерево, его сухая листва снова поникла и шуршала на холодном восточном ветру. Арагорн медленно продвигался дальше. Он вышел к пеплу сторожевого костра у берега реки и начал обследовать землю по направлению к холму, где была битва. Внезапно он остановился и низко наклонился, почти коснувшись лицом травы, а потом позвал остальных. Те подбежали.
— Наконец-то нашёлся след! — сказал Арагорн. Он поднял и показал им сломанный лист — большой бледно-золотистый лист, уже увядший и начавший буреть. — Это лист мэллорна из Лориэна, а вот тут на нём мелкие крошки, и ещё больше крошек в траве. И взгляните! Рядом лежат обрывки разрезанных верёвок!
— А вот нож, которым их разрезали! — сказал Гимли. Он наклонился и вытащил из травяной кочки короткое зазубренное лезвие, глубоко втоптанное в дёрн. Рукоятка, с которой оно соскочило, лежала рядом. — Это оружие орков, — добавил он, держа клинок с величайшей осторожностью и с отвращением рассматривая резную рукоять: она была выполнена в виде безобразной головы с раскосыми глазами и злобным оскалом.
— Ну, эта загадка — сложнейшая из всех, которые мы до сих пор встретили! — воскликнул Леголас. — Связанный пленник бежит и от орков, и от окруживших их всадников. Затем он останавливается, хотя всё ещё остаётся на виду, и разрезает свои узы ножом орка. Но каким образом и почему? Ведь если у него были связаны ноги, как он мог идти? А если были связаны руки, то как он смог воспользоваться ножом? А если он не был связан, то зачем он вообще резал верёвки? Потом, довольный своим искусством, он садится и спокойно перекусывает дорожным хлебом! Одного этого, даже без листа мэллорна, уже совершенно достаточно, чтобы показать, что это был хоббит. После чего, полагаю, он превратил руки в крылья и, распевая, полетел в лес. И найти его будет очень просто: стоит только самим отрастить крылья!
— Здесь не обошлось без колдовства, — сказал Гимли. — Чем занимался тот старик? Как тебе толкование Леголаса, Арагорн? Можешь ты выдумать что-нибудь получше?
— Может быть, и могу, — ответил Арагорн, улыбаясь. — Тут рядом есть другие следы, которые вы не учли. Я согласен, что пленник был хоббитом и перед тем, как попасть сюда, должен был иметь руки или ноги свободными. Я полагаю, что руки, потому что так загадка решается проще и ещё потому, что я прочитал по следам: он был принесён на это место орком. Здесь, несколькими шагами дальше, пролилась кровь, кровь орка. Вокруг всего этого места глубокие отпечатки копыт и след, как будто проволокли что-то тяжёлое. Орк был убит всадником, а позднее его тело оттащили к костру. Но хоббита не увидели: он не был "на виду", потому что была ночь, а на нём по-прежнему оставался эльфийский плащ. Он был обессилен и голоден, и нет ничего удивительного в том, что, перерезав свои путы кинжалом павшего врага, он отдохнул и немного поел, прежде чем ползти дальше. Но очень утешительно узнать, что у него в кармане оказалось немного лембас, хотя он и убежал без всего. Это очень по-хоббитски. Я говорю он, хотя надеюсь, что Мерри и Пин были вместе. Однако надежды здесь больше, чем уверенности.
— Но как, по-твоему, одному из наших друзей удалось освободить руки? — спросил Гимли.
