— Не близок был путь из Раздола, друг мой, — сказал он. — Но ты мудр и быстр и приходишь в нужде. Нам снова предстоит долгий совместный путь, и не будет новой разлуки в этом мире!
Вскоре подскакали отставшие лошади и спокойно встали рядом, как будто ожидая приказа.
— Мы немедленно отправляемся в Медусельд, замок вашего хозяина Теодена, — серьёзно объяснил им Гэндальф. Лошади наклонили головы. — Время не ждёт, поэтому, с вашего разрешения, друзья, мы поскачем. Мы просим бежать вас так быстро, как вы только сможете. Счастьедар понесёт Арагорна, а Арод — Леголаса. Гимли я посажу перед собой и Тенегон, с его позволения, понесёт нас обоих. Мы задержимся только для того, чтобы попить немного.
— Теперь я частично понимаю загадку прошлой ночи, — сказал Леголас, легко вскакивая на спину Арода. — Неважно, убежали ли они вначале от страха или нет, но затем наши лошади встретили Тенегона, их вожака, и приветствовали его ржанием. Ты знал, что он рядом, Гэндальф?
— Да, я знал, — ответил маг. — Я мысленно звал его, прося поспешить, ибо ещё вчера он был далеко на юге этой страны. Но столь же быстро он может отнести меня туда снова!
Гэндальф дал команду Тенегону, и конь поскакал довольно быстро, но теперь не без оглядки на остальных. Чуть погодя он неожиданно свернул и, выбрав место, где берега были ниже, переправился через реку и повёл их точно на юг по ровной, плоской степи. Ветер проносился по бесконечным милям травы, как серые волны. Нигде не было ни признака дороги или тропы, но Тенегон не останавливался и не колебался.
— Он направляется прямо к замку Теодена у подножия Белых гор, — сказал Гэндальф. — Так быстрее. В Восточной Ристании, где с той стороны реки пролегает главный северный тракт, почва твёрже, но Тенегон знает дорогу через все пади и топи.
Много часов скакали они через луга и речные долины. Часто трава была так высока, что достигала колен всадников, и их кони, казалось, плыли в серо-зелёном море. Они миновали множество скрытых прудов и обширных зарослей осоки, колышущихся над коварно чавкающими трясинами, но Тенегон находил путь, а другие лошади следовали у него в хвосте. Солнце медленно клонилось к западу. Глядя на бескрайнюю равнину, всадники на несколько мгновений увидели его у самого горизонта, когда оно, словно красный огонь, опускалось в траву. Там, почти на пределах видимости, подступали с обеих сторон освещённые закатными лучами плечи гор. Казалось, что оттуда поднимается дым, застилая солнечный диск и окрашивая его кровью, словно, опускаясь за край земли, солнце действительно подожгло траву.
— Там лежит Ущелье Ристании, — сказал Гэндальф. — Оно сейчас почти точно на западе от нас. В той стороне Скальбург.
— Я вижу густой дым, — сказал Леголас. — Что это может значить?
— Войну и битву! — ответил Гэндальф. — Поскакали!
Они скакали сквозь солнечный закат, и тихие сумерки, и наступающую ночь. Когда они наконец остановились и спешились, даже Арагорн одеревенел и очень устал. Однако Гэндальф позволил им отдохнуть всего несколько часов. Леголас и Гимли спали, а Арагорн лежал пластом, распростёршись на спине, но Гэндальф стоял, опершись на посох и вглядываясь в темноту на востоке и западе. Всё было тихо, и не было ни следа и не звука живых существ. Когда они снова поскакали, ночное небо загородили длинные облака, гонимые пронзительным ветром. Они скакали под холодной луной так же быстро, как и при свете дня.
Часы шли, а они так и продолжали скакать вперёд. Гимли клевал носом и чуть было не упал, если бы Гэндальф не подхватил его и не растолкал. Счастьедар и Арод, усталые, но ретивые, следовали за своим неутомимым вожаком: едва различимой серой тенью впереди. Мили мелькали мимо. Растущая луна склонялась к облачному западу.
Воздух резко похолодел. Тьма на востоке начала медленно приобретать холодный серый оттенок. Слева от них над далёкими чёрными стенами Эмин Муила ударили в небо красные лучи. Настал ясный и яркий рассвет. В уши им свистел боковой ветер, шелестящий в склонявшейся под ним траве. Внезапно Тенегон остановился и заржал. Гэндальф указал вперёд.
— Смотрите! — воскликнул он, и остальные подняли усталые глаза.
Перед ними высились горы юга с вершинами, тронутыми белым, и чёрными прожилками. Травы взбегали на холмы, столпившиеся у подножия гор, и растекались по многочисленным долинам, пробиравшихся в самое сердце великих гор, всё ещё туманным и тёмным, поскольку их пока не коснулся рассвет. Прямо перед путешественниками открывалась самая широкая из этих лощин, подобная заливу между холмами. В её глубине просматривалась плотная масса гор с одним высоким пиком, а в устье, подобно часовому, вздымался одинокий холм. У его подножья тянулась, как серебряная нить, река, вытекающая из лощины, а на вершине, все ещё очень далеко, путники уловили в лучах восходящего солнца слабое мерцание, похожее на отблеск золота.
— Говори, Леголас! — велел Гэндальф. — Скажи, что ты видишь там, перед нами?
Леголас всмотрелся вперёд, притеняя глаза от косых лучей восходящего солнца.
