Четыре товарища двинулись вперёд мимо ярко пылавших в длинном очаге посреди зала дров, затем остановились. В дальнем конце зала позади очага у северной стены напротив двери было возвышение в три ступеньки, и в центре этого возвышения стоял большой позолоченный трон. На нём сидел человек, настолько обременённый годами, что выглядел почти как гном, но его белые волосы были длинными и густыми и мощными прядями ниспадали с обеих сторон тонкого золотого обруча вокруг лба. В центре обруча посреди лба сиял единственный белый алмаз. Борода человека лежала, подобно снегу, на его коленях, но глаза, всё ещё горевшие ясным светом, блеснули, когда он внимательно взглянул на путников. Позади его трона стояла женщина, одетая в белое. У ног его на ступеньках сидела сгорбленная фигура человека с бледным умным лицом и прикрытыми тяжёлыми веками глазами.
Стояла тишина. Старик не шевельнулся на троне. Наконец Гэндальф заговорил:
— Привет тебе, Теоден, сын Тенгеля! Я вернулся. Ибо знай! Близится буря, и теперь все друзья должны собраться вместе, так как по отдельности каждый будет уничтожен.
Старик медленно поднялся на ноги, тяжело опершись на короткий чёрный посох с рукояткой из белой кости, и теперь путники увидели, что, хотя он и согнут, но, однако всё ещё высок и, несомненно, был прям и величав в дни своей юности.
— Я приветствую тебя, — сказал он, — и, быть может, ты ждёшь слов "добро пожаловать". Но воистину вызывает сомнение, мастер Гэндальф, что эти слова подходят тебе. Ты всегда был вестником несчастья. Беды следуют за тобой, словно вороны, и каждая следующая хуже предыдущих. Я не хочу обманывать тебя: когда я услышал, что Тенегон вернулся без всадника, я обрадовался возвращению коня, но ещё больше отсутствию седока. И когда Эомир принёс весть, что истёк последний час твоей долгой жизни, я не горевал. Но вести, приходящие издалека, редко правдивы. Ты опять объявился здесь! И с тобой, как можно ожидать, пришло зло худшее, чем прежде. Почему я должен говорить тебе "добро пожаловать", Гэндальф Каркающий Ворон? Объясни мне это.
Он опять медленно опустился на свой трон.
— Твои слова справедливы, господин, — подал голос бледный человек, сидящий на ступеньках возвышения. — Ещё и пяти дней не прошло с тех пор, как пришло горестнейшее известие, что у Западных границ убит ваш сын Теодред, ваша правая рука, Второй маршал Герцогства. Эомир не внушает доверия. Если бы ему было дозволено распоряжаться, всего несколько человек было бы оставлено для охраны ваших стен. И это в момент, когда Гондор даёт знать нам, что Чёрный Властелин опять шевелится на востоке. Таков час, который этот скиталец выбрал для возвращения. Действительно, с какой стати мы должны говорить тебе "добро пожаловать", мастер Каркающий Ворон? Латшпель, назову я тебя, Зловестник, а злые вести — дурные гости, как у нас говорят.
Он зловеще усмехнулся, приподняв на мгновение свои толстые веки и кинув на путников мрачный взгляд.
— Ты считаешься мудрым, мой друг Злоречив, и, без сомнения, ты надёжная опора твоего хозяина, — мягко ответил Гэндальф. — Тем не менее, человек может принести дурные вести двумя путями. Он может быть носителем зла, а может предоставить всему идти своим чередом и прийти только с предложением помощи в час нужды.
— Это так, — сказал Злоречив. — Но есть и третий сорт: подбиратель костей, надоеда, вмешивающийся в печали других, стервятник, нагуливающий жир на войне. Какую помощь ты когда-либо оказывал, Каркающий Ворон? И какую помощь ты предложишь теперь? Это мы оказали тебе помощь, которую ты искал, когда последний раз был здесь. Тогда мой господин приказал тебе выбрать лошадь, какую пожелаешь, и убраться прочь, и в своей наглости ты к общему удивлению остановился на Тенегоне. Мой господин был тяжко огорчён, и всё же казалось, что такая цена за то, чтобы поскорее избавиться от тебя, не слишком высока. Я полагаю, что то же самое повторится ещё раз: ты скорее хочешь найти помощь, чем оказать её. Ты привёл людей? Ты доставил сюда лошадей, мечи, копья? Это я назвал бы помощью, это было бы достойно нашей благодарности. Но кто те, что следуют за тобой? Три оборванных бродяги в сером, и ты сам, наиболее похожий на нищего из всех четырёх!
— В последнее время твой двор несколько потерял в учтивости, Теоден, сын Тенгеля, — отозвался Гэндальф. — Разве гонец из твоей стражи не сообщил имена моих спутников? Нечасто кому-либо из владык Рохана доводилось принимать трёх таких гостей. Оружие, которое они сложили у твоих дверей, лучше, чем множество смертных воинов, пусть даже самых могучих. Серы их одеяния, ибо эльфы одели их, и в них прошли они сквозь мрак великих опасностей, чтобы появиться у тебя в замке.
— Так значит вы правда, как сообщил Эомир, в союзе с Чародейкой из Золотого Леса? — спросил Злоречив. — В этом нет ничего удивительного: вечно ткалась в Заповедье паутина обмана.
Гимли шагнул было вперёд, но внезапно почувствовал, что рука Гэндальфа схватила его за плечо, и он остановился, застыв, как камень.
