— О нет, имел, — возразил Гэндальф. — Ты знал, что поступаешь неправильно и по-дурацки, и говорил себе это, хотя предпочёл не слушать. Я не рассказал тебе всего этого раньше, потому что лишь обдумав случившееся, я наконец понял, как всё было, только сейчас, пока мы скачем с тобой вместе. Но если бы я заговорил раньше, то всё равно не уменьшил бы твоего желания и не помог бы сопротивляться ему. Наоборот! Нет, лучше обжечь руки самому. После этого предостережение насчёт огня доходит до сердца.
— Это точно, — сказал Пин. — Если теперь передо мной выложат все семь камней, я закрою глаза и суну руки в карманы.
— Отлично! — сказал Гэндальф. — Именно на это я и рассчитывал.
— Но мне очень хочется узнать… — начал было Пин.
— Пощады! — воскликнул Гэндальф. — Если бы новые сведения были лекарством от твоего любопытства, мне пришлось бы посвятить весь остаток моих дней на ответы тебе. Ну, что ты ещё хочешь узнать?
— Имена всех звёзд, и всех живых существ, и полную историю Средиземья, Поднебесья и Разделяющих Морей, — рассмеялся Пин. — Конечно! Чего мелочиться? Но не обязательно этой ночью. В данный момент меня интересует только чёрная тень. Я слышал, как ты крикнул "посланец Мордора". Что это было? И что он собирался делать в Скальбурге?
— Это был крылатый Чёрный Всадник, назгул, — сказал Гэндальф. — Он мог унести тебя в Чёрную Крепость.
— Но ведь он явился не за мной, правда? — дрожащим голосом произнёс Пин. — Я имею в виду, он же не знал, что я…
— Конечно, нет, — успокоил его Гэндальф. — Барат-дур от Ортханка отделяет не менее двух сотен лиг прямого полёта, и даже назгулу нужно несколько часов, чтобы преодолеть их. Но Саруман наверняка смотрел в Камень со времени набега орков, и не сомневаюсь, что было прочтено больше его тайных мыслей, чем он рассчитывал. Посланник был отправлен, чтобы выяснить, чем он занимается. А после того, что случилось сегодня, не сомневаюсь, что появится другой, и очень скоро. Так что Саруману предстоит до конца испытать зажим тисков, в которые он так опрометчиво сунул руку. У него нет пленника для выдачи. Нет Камня, чтобы выйти на связь, и он не может ответить на вызов. Саурону остаётся только решить, что он удерживает пленника и отказался от использования Камня. И Саруману не поможет, если он расскажет правду посланнику, потому что Скальбург может быть разрушен, однако он сам спокойно сидит целым и невредимым в Ортханке. Так что, хочет он или нет, его причислят к бунтовщикам. Хотя он отверг нас именно для того, чтобы избежать этого! Что он собирается предпринять в таких скверных обстоятельствах, я и предположить не могу. Но думаю, что у него всё ещё достаточно сил, пока он сидит в Ортханке, чтобы противостоять Девяти Всадникам. Он может попытаться сделать это. Возможно, он попробует заманить назгула в ловушку или, по крайней мере, убить ту тварь, на которой он теперь держится в воздухе. В последнем случае пусть Ристания смотрит за своими лошадьми!
Но я не могу сказать, каким боком всё это повернётся для нас: к добру или к худу. Быть может, планы Врага будут нарушены или отложены из-за его гнева на Сарумана. Может быть, он узнает, что я был там и стоял на ступенях Ортханка — нацепив себе на хвост хоббитов. Или что наследник Элендила жив и стоял рядом со мной. Если оружие Ристании не обмануло глаз Злоречива, он вспомнит Арагорна и названный им титул. Этого я боюсь. И потому мы бежим — не от опасности, но навстречу большей опасности. Каждый шаг Тенегона приближает тебя к Стране Мрака, Перегрин Крол.
Пин не ответил, но вцепился в свой плащ, словно его охватил внезапный озноб. Серая земля стелилась под ними.
— Теперь смотри! — сказал Гэндальф. — Перед нами открываются Западные Лощины. Здесь мы вернёмся на восточный тракт. Вон та тёмная тень — это устье Теснинного ущелья. Там лежит Агларонд и Сверкающие Пещеры. Не спрашивай меня о них. Спроси Гимли, если вы встретитесь снова, и впервые ты получишь более пространный ответ, чем пожелаешь. Сам ты этих пещер не увидишь, не в этот раз. Вскоре они останутся далеко позади.
— Я думал, ты собирался остановиться в Теснине Хельма! — сказал Пин. — Куда же мы тогда направляемся?
— В Минас Тирит, прежде чем море войны обступит его.
— Ох! А это далеко?
— Лиги и лиги, — ответил Гэндальф. — В три раза дальше, чем жилище герцога Теодена, а оно больше чем в сотне миль к востоку отсюда, если лететь напрямик, как посланцы Мордора. Тенегону придётся пробежать более долгий путь. Кто окажется быстрее?
Сейчас мы будем скакать до рассвета, то есть, ещё несколько часов. Затем даже Тенегон должен отдохнуть в какой-нибудь лощине между холмов, надеюсь, что в Эдорасе. Спи, если можешь! Возможно, первые лучи рассвета блеснут для тебя над золотой крышей дома Эорла. А ещё через два дня ты увидишь пурпурную тень горы Миндолуин и белые в утреннем свете стены крепости Денетора.
Вперёд, Тенегон! Беги, бесстрашный, беги так, как ты ещё никогда не бегал! Мы близ тех мест, где ты был жеребёнком и где тебе знаком каждый камень. Беги же! Надежда в скорости!
