— Так случается довольно часто, — согласился Гэндальф. — Но на этот раз нам удивительно повезло. Быть может, этот хоббит спас меня от роковой ошибки. Я подумывал, не стоит ли самому опробовать этот Камень, чтобы понять, как его использовать. Если бы я так поступил, то сам показал бы себя ему. Я не готов к такому испытанию, если вообще хоть когда-нибудь буду к нему готов. Но даже если бы я и нашёл в себе силы отдёрнуться, то всё равно было бы катастрофой, если бы он увидел меня теперь, пока не настал час, когда тайны перестанут быть полезны.
— Я думаю, что этот час настал, — сказал Арагорн.
— Нет ещё, — возразил Гэндальф. — Осталась одна небольшая неясность, которой мы должны воспользоваться. Враг, совершенно очевидно, думает, что Камень в Ортханке. С какой стати ему быть не там? И что, следовательно, хоббит находится там в плену и Саруман заставил его поглядеть в шар в качестве пытки. Чёрная мысль полна теперь лицом и голосом хоббита и ожиданием; пройдёт некоторое время, прежде чем он узнает о своей ошибке. Мы должны использовать это время. Мы слишком медлили. Нужно двигаться. Окрестности Скальбурга — не то место, где стоит задерживаться. Я немедленно скачу дальше вместе с Перегрином Кролом. Для него это будет лучше, чем лежать в темноте, пока остальные спят.
— Я оставлю при себе Эомира и десять всадников, — сказал герцог. — Они поскачут вместе со мной рано поутру. Остальные могут последовать за Арагорном и выехать сразу, как решат.
— Как тебе угодно, — сказал Гэндальф. — Но сделай всё, чтобы как можно скорее укрыться среди холмов в Теснине Хельма!
В этот момент их накрыла мгла. Казалось, что яркий лунный свет внезапно угас. Несколько всадников вскрикнули и пригнулись, закрывая головы руками, словно пытались отразить удар сверху: на них обрушился слепой страх и мертвящий холод. Съежившись, они взглянули наверх. Над луной чёрным облаком скользнула огромная крылатая фигура, развернулась и понеслась на север, мчась в воздухе скорее, чем ветры Средиземья. Звёзды меркли перед ней. Она исчезла.
Люди замерли, окаменев. Гэндальф смотрел в небо, опустив сжатые в кулак руки.
— Назгул! — крикнул он. — Посланник Мордора. Буря приближается. Назгул пересёк Реку! Скачите, скачите! Не ждите рассвета! Пусть быстрые не ждут медленных! Скачите!
Он бросился прочь, подзывая на бегу Тенегона. Арагорн за ним. Подбежав к Пину, Гэндальф подхватил его на руки.
— На этот раз ты поедешь со мной, — сказал он. — Тенегон покажет тебе свою резвость.
Маг бегом вернулся к тому месту, где спал. Тенегон уже стоял там. Забросив на спину небольшую сумку, в которой были все его пожитки, Гэндальф вскочил на спину коня. Арагорн поднял Пина и передал его, завёрнутого в плащ и одеяло, в руки мага.
— Добрый путь! Следуй за мной, как можно быстрее! — крикнул Гэндальф. — Вперёд, Тенегон!
Громадный конь вскинул голову, махнул мягким хвостом в лунном свете, затем рванулся вперёд, презрительно отпихнув от себя землю, и исчез, как порыв северного ветра с гор.
— Прекрасная, спокойная ночь! — сказал Мерри Арагорну. — Кое-кому удивительно повезло: он не желал спать и мечтал скакать с Гэндальфом — и пожалуйста! Вместо того, чтобы превратиться в камень и стоять здесь вечно в качестве назидания.
— Если бы ты первым поднял Камень Ортханка, а не он, ещё не известно, что бы сейчас было, — отозвался Арагорн. — Ты мог натворить дел и похуже. Кто знает? Но боюсь, что сейчас тебе досталось скакать со мной. И немедленно. Собирайся, да прихвати всё, что Пин оставил. Живо!
Тенегон летел степями, не нуждаясь ни в указаниях, ни в понукании. Меньше чем за час они достигли Бродов Скальтока и перешли их. Позади серел Курган Всадников с его холодными копьями.
Пин оправился. Ему было тепло, но в лицо дул резкий, освежающий ветер. Он был с Гэндальфом. Ужас перед камнем и отвратительной тенью над луной поблек: эти события остались где-то позади в горных туманах или прошедшем сне. Он с облегчением перевёл дух и сказал:
— Я не знал, что ты скачешь без всякой сбруи, Гэндальф. У тебя нет ни седла, ни поводьев!
— Я не езжу на манер эльфов ни на ком, кроме Тенегона, — ответил Гэндальф. — Но Тенегон не терпит упряжи. Ты не можешь оседлать его: он сам либо соглашается нести тебя, либо нет. Если он согласен, этого довольно. Он сам позаботится о том, чтобы удержать тебя на спине, а иначе ты тут же окажешься в воздухе.
— А как быстро он скачет? — спросил Пин. — Судя по ветру, довольно быстро, но очень ровно. И как лёгок его ход!
— Он бежит сейчас так быстро, как может мчаться галопом резвейшая лошадь, — ответил Гэндальф, — но для него это не быстро. Местность здесь немного повышается и не такая ровная, как была за рекой. Но гляди, как быстро приближаются под звёздами Белые горы! Вон там, как чёрные копья, виднеются пики Трихирна. Вскоре мы доберемся до развилки и попадём в Теснинное ущелье, где две ночи назад была выиграна битва.
