И вот что я помню о Боромире-мальчике, когда мы вместе учили легенды о наших предках и историю нашего города: он постоянно досадовал, что его отец — не король. "Сколько столетий нужно, чтобы сделать правителя королём, если король не вернётся?" — спросил он. "Быть может, несколько лет в других, менее величественных монархиях", — ответил мой отец. — "В Гондоре не хватит и десяти тысяч лет". Увы! Бедный Боромир! Не говорит ли это тебе кое-что о нём?
— Говорит, — отозвался Фродо. — Однако он всегда обращался к Арагорну почтительно.
— Не сомневаюсь, — сказал Фарамир. — Если, как ты говоришь, он убедился в истинности притязаний Арагорна, он должен был глубоко чтить его. Но час столкновения ещё не настал: они ещё не достигли Минас Тирита и не стали соперниками в ведомой городом войне.
Но я отклонился. Мы в доме Денетора по давней традиции знаем много древних преданий, и ещё больше вещей хранится в наших сокровищницах: книги и таблицы, записанные различными буквами на выцветших пергаментах, да, и на камнях, и на золотых и серебряных листах. Некоторые из них никто не может прочесть, что же касается остальных, то немногие когда-либо разворачивали их. Кое-что я могу разобрать, ибо учился этому. Это те записи, которые принёс нам Серый Странник. Впервые я видел его, когда был ребёнком, и с тех пор он бывал у нас дважды или трижды.
— Серый Странник? — переспросил Фродо. — А как его звали?
— Мы называли его Митрандиром на эльфийский манер, — ответил Фарамир. — И он не возражал против этого. "У меня иного имён в разных странах", — говорил он. — "Митрандир среди эльфов, Таркун среди гномов, Олорином был я на западе в дни моей юности, что забылось, на юге Инканус, на севере Гэндальф; на восток я не хожу".
— Гэндальф! — вымолвил Фродо. — Я так и подумал, что это он: Гэндальф Серый, самый желанный из советников, предводитель нашего Отряда. Он погиб в Мории.
— Митрандир погиб! — воскликнул Фарамир. — Злой рок, похоже, преследует ваш Отряд. Поистине тяжело поверить, что некто столь мудрый и могущественный — ибо много удивительных вещей совершал он среди нас — мог погибнуть, и что так много знания ушло из этого мира. Уверен ли ты в этом? Не мог ли он просто покинуть вас и отправиться, куда хотел?
— Увы, да, — сказал Фродо. — Я видел, как он падал в бездну.
— Я вижу, здесь кроется ужасная и удивительная повесть, — сказал Фарамир, — и ты, возможно, расскажешь мне её вечером. Митрандир был, как я теперь понимаю, не просто знатоком преданий, но великим инициатором дел, происходящих в наше время. Будь он среди нас, он мог бы объяснить смысл суровых слов нашего сновидения, и тогда нам не пришлось бы никого посылать. Но, быть может, он не сделал бы этого, и путешествие Боромира было предопределено. Митрандир никогда не говорил нам о том, что будет, и никогда не открывал своих намерений. Он получил позволение Денетора — каким образом, я не знаю, — взглянуть на секреты нашей сокровищницы, и я кое-чему научился от него, когда он был расположен учить (а это бывало нечасто). Он непрестанно разыскивал и расспрашивал нас обо всём, что касается Великой Битвы на Дагорладе в начале Гондора, когда Он, чьего имени мы не называем, был ниспровергнут. Особенно его интересовали предания об Исилдуре, хотя о последнем мы мало что могли сказать, ибо ничего определённого никогда не было известно среди нас о его конце.
Тут голос Фарамира понизился до шёпота:
— Но вот о чём узнал я или догадался, и с тех пор всегда хранил эту тайну в своём сердце: Исилдур взял нечто с руки Неназываемого, прежде чем он ушёл из Гондора, чтобы никогда больше не показаться среди смертных людей. В этом, думаю я, ответ на вопросы Митрандира. Но тогда это казалось делом, касающимся только исследователей древних преданий. Лишь когда мы обсуждали между собой загадочные слова нашего сна, я подумал, что Проклятие Исилдура и есть та самая вещь. Ибо Исилдур, как повествует единственная известная нам легенда, попал в засаду и был убит стрелами орков, и Митрандир никогда не говорил мне ничего иного.
Чем может быть эта вещь в действительности, я пока не могу догадаться, но она должна быть некой могущественной и опасной реликвией. Возможно, ужасным оружием, изобретённым Чёрным Властелином. Если эта вещь даёт преимущество в битве, то я охотно поверю, что гордый и бесстрашный, но часто опрометчивый Боромир, всегда страстно стремившийся к победе Минас Тирита (и своей собственной славе при этом), мог пожелать подобную вещь и был пленён ею. Увы, что именно он был отправлен с этим поручением! Я был бы избран моим отцом и старейшинами, однако он предложил себя, поскольку старше и выносливее (оба верно), и не дал себя отговорить.
Но не страшись больше! Я не взял бы эту вещь, даже если нашёл бы её на проезжей дороге. Нет, даже если Минас Тирит ляжет в развалинах и один я смогу спасти его, воспользовавшись оружием Чёрного Властелина ко благу города и моей славе. Нет, таких триумфов я не хочу, Фродо, сын Дрого.
— И Совет тоже, — отозвался Фродо. — И я. Я вообще не хотел бы иметь ничего общего с подобными вещами.
