— Как поступим? — спросил он. — Мы шли долго и много. Не поискать ли нам укромного местечка в лесу позади, где мы могли бы лечь?
— Плохо прятаться в темноте, — возразил Горлум. — Это днём теперь должны хоббиты прятаться, да, днём.
— Ой, да ладно! — сказал Сэм. — Мы должны немного отдохнуть, даже если опять встанем среди ночи. Тогда впереди ещё будет достаточно часов, чтобы сделать долгий переход в потёмках, если ты знаешь дорогу.
На это Горлум неохотно согласился, и снова свернул под деревья, уведя их вдоль разреженного края леса немного к востоку. Отдыхать на земле так близко от зловещей дороги он не пожелал, и после небольшого спора они все вскарабкались наверх, в крону большого каменного дуба, чьи толстые сучья, пучком разбегавшиеся от ствола, давали довольно удобное пристанище и одновременно хорошее укрытие. Настала ночь, и под пологом леса совсем стемнело. Фродо и Сэм выпили немного воды и поели хлеба и сухих фруктов, но Горлум моментально свернулся клубком и заснул. Хоббиты не сомкнули глаз.
Было, наверное, немного после полуночи, когда Горлум проснулся: они неожиданно заметили, что его бледные горящие глаза открыты и смотрят на них. Он прислушивался и принюхивался, что, по-видимому, как они уже замечали прежде, служило ему способом определения времени по ночам.
— Мы отдохнули? Мы прекрасно выспались? — сказал он. — Идёмте!
— Мы не сделали ни того, ни другого, — проворчал Сэм. — Но пойдём, если мы должны.
Горлум мгновенно свалился с сучьев дерева на четвереньки, а хоббиты последовали за ним более медленно.
Как только они очутились внизу, они снова двинулись за Горлумом к востоку, вверх по тёмным склонам. Они мало что могли различить, поскольку ночь была теперь так глубока, что они с трудом замечали стволы деревьев, если не налетали на них. Почва стала менее ровной, и идти теперь было труднее, но Горлума, по-видимому, это нисколько не заботило. Он вёл их сквозь заросли и поросшие ежевикой пустоши, то огибая по бровке глубокие расселины или тёмные ямы, то ныряя в чёрные, поросшие кустами впадины и выбираясь из них обратно; но каждый раз, когда они немного спускались, противоположный склон был длиннее и круче. Они постоянно карабкались наверх. Остановившись первый раз, хоббиты оглянулись назад и смогли смутно разглядеть оставшуюся позади крышу леса, похожую на бескрайнюю плотную тень, чернеющую, словно еще одна ночь под тёмным, пустым небом. И казалось, что с востока медленно встаёт другая громадная чернота, пожирая по пути бледные, расплывчатые звёзды. Чуть позже закатывающаяся луна вырвалась из преследующей её тучи, но она была окружена болезненным жёлтым кольцом.
Наконец Горлум повернулся к хоббитам.
— Скоро день, — сказал он. — Хоббиты должны спешить. Небезопасно стоять открыто в этих местах. Торопитесь!
Он двинулся быстрее, и они устало пошли за ним. Вскоре они начали подниматься на крутую, как спина дикого кабана, гряду. Она была почти сплошь покрыта густыми зарослями дрока и барбариса и низкими подушками колючих кустарников, хотя то там, то здесь открывались прогалины: шрамы недавних пожаров. Когда они приблизились к гребню, дрока стало больше; здесь он был очень стар и высок, внизу голый и редкий, вверху густой и уже покрытый жёлтыми цветами, которые слабо угадывались во мраке и издавали нежный медовый аромат. Колкие заросли были так высоки, что хоббиты могли идти под ними не сгибаясь: они пробирались по длинным сухим нефам, устланным мощным слоем колючего опада.
Достигнув противоположного края вершины этой широкой гряды, они закончили свой ночной переход и заползли в поисках укрытия под сплетение колючих ветвей кустарника. Его густые сучья опустились до самой земли под весом спутанного клубка побегов старой плетистой розы. Глубоко внутри этих зарослей был пустой зал, устланный мёртвыми сучками и ежевикой и укрытый молодыми побегами и первой весенней листвой. Здесь они некоторое время лежали, слишком уставшие, чтобы есть, и наблюдали через отверстия в пологе за медленным наступлением дня.
Но день не пришёл: только мёртвенный буровато-серый сумрак. На востоке под опускающейся тучей было тусклое красноватое свечение, не похожее на зарю рассвета. На горизонте, за неровными предгорьями хмурились горы Эфель Дуат: внизу, где лежала густая, не собиравшаяся уходить ночь, чёрные и бесформенные, вверху с зазубренными пиками и хребтами, которые чётко и зловеще вырисовывались на фоне красного свечения. Справа от них выдвигалось к западу большое горное плечо, чернеющее среди теней.
— Куда мы пойдём дальше? — спросил Фродо. — Это и есть вход в… в долину Моргула, там, за той чёрной массой?
— А стоит ли думать об этом сейчас? — подал голос Сэм. — Мы ведь наверняка не собираемся идти дальше сегодня днём? Если только это можно назвать днём.
— Возможно, нет, возможно, нет, — сказал Горлум. — Но мы должны пойти скоро, пойти к Перепутью, да, к Перепутью. Это дорога там, наверху, да, хозяин.
