Горлум как можно более скрытно повёл их вниз по склону, держась под прикрытием везде, где это было возможно, и перебегая, склонившись почти до земли, открытые участки, но свет был теперь такой тусклый, что даже остроглазые дикие звери вряд ли могли бы увидеть хоббитов в их капюшонах и серых плащах или услышать их, двигающихся так осторожно, как умеют невысоклики. Не хрустнув ни веточкой и не зашелестев ни листочком, они прошли и исчезли.
Примерно час они шли молча, гуськом, подавленные мраком и абсолютной тишиной, которая время от времени нарушалась лишь слабыми раскатами, похожими на отдалённый гром или рокот барабанов в каких-то пещерах в холмах. Покинув своё укрытие, они спустились к подножью хребта, повернули на юг и двинулись в этом направлении настолько прямо, насколько Горлуму удавалось отыскать путь среди длинных изрезанных склонов, неуклонно карабкавшихся к горам. Вскоре на не слишком большом расстоянии впереди перед ними замаячил, как чёрная стена, пояс деревьев. Подойдя ближе, они поняли, что деревья эти были огромны: они выглядели очень древними и по-прежнему вздымались высоко, хотя их вершины были засохшими и обломанными, словно над ними пронеслась буря, поразившая их молниями, которой, однако, не удалось убить их или поколебать их неизмеримо глубокие корни.
— Перепутье, да, — прошептал Горлум: первые слова, которые были сказаны с тех пор, как они уставили своё укрытие. — Мы должны идти этой дорогой.
Теперь он свернул на восток и повел их вверх по склону, а потом перед ними внезапно открылся Южный тракт, вьющийся вдоль внешнего края гор, а затем ныряющий в большой круг деревьев.
— Это единственный путь, — прошептал Горлум. — Нет троп вне тракта. Нет троп. Мы должны идти Перепутьем. Но торопитесь! И молчите!
Скрытно, как разведчики в пределах расположения врага, они прокрались вниз к тракту и заскользили вдоль его западного края под прикрытием каменной ограды, серые, как сами камни, и ступающие мягко, как охотящиеся кошки. Наконец они добрались до деревьев и обнаружили, что очутились внутри гигантского кольца без кровли, открывавшегося прямо в угрюмое небо, а промежутки между громадными стволами походили на огромные тёмные арки какого-то разрушенного зала. В самом центре сходились четыре пути. Сзади них лежала дорога на Мораннон, перед ними она снова убегала в свой долгий путь к югу; справа от них поднимался тракт от древнего Осгилиата, пересекался с остальными и уходил на восток, во тьму: четвертая дорога, путь, которым им предстояло идти.
Задержавшись здесь на мгновение, испуганный Фродо вдруг увидел свет: он пылал на лице Сэма сбоку от него. Повернувшись к свету, он увидел за аркой из сучьев дорогу к Осгилиату, которая прямо, как натянутая лента, бежала вниз, вниз, на запад. Там, вдали, за печальным Гондором, уже залитым тенью, садилось солнце, достигшее, наконец, каймы гигантского покрова медленно катящейся тучи и падавшее в зловещем огне в пока ещё незамутнённое Море. Короткая вспышка высветила громадную сидящую фигуру, неподвижную и торжественную, как гигантские каменные короли Аргоната. Годы источили и жестокие руки изувечили её. Голова исчезла, а на её место был водружён в насмешку круглый, грубо обтёсанный камень, на котором варварская рука намалевала подобие осклабленного лица с большим красным глазом посреди лба. Колени, массивный трон и пьедестал были сплошь иссечены и исписаны грязными символами, которые в ходу у плодящегося, наподобие личинок, населения Мордора.
Внезапно Фродо увидел выхваченную лучом света голову древнего короля: она лежала, скатившись к обочине тракта.
— Смотри, Сэм! — воскликнул он, не в силах сдержаться. — Смотри! Король снова получил корону!
Глаза были выковыряны, и резная борода сколота, но высокий суровый лоб увенчан серебром и золотом. Вьющееся растение с цветами, похожими на маленькие белые звёздочки, обвилось вокруг бровей, как бы воздавая почесть павшему королю, и в кудрях его каменных волос блестели жёлтые камнеломки.
— Они не могут победить навечно! — сказал Фродо.
А затем короткая вспышка внезапно погасла. Солнце коснулось воды и исчезло, словно погасили лампу. Упала чёрная ночь.
Горлум тянул Фродо за плащ и шипел со страхом и нетерпением.
— Мы должны идти, — говорил он. — Мы не должны стоять здесь. Торопитесь!
Фродо неохотно повернулся спиной к западу и пошёл вслед за своим проводником в тьму на востоке. Они покинули кольцо деревьев и принялись красться вдоль тракта, ведущего в горы. Эта дорога тоже некоторое время бежала прямо, но вскоре начала отклоняться к югу, пока не привела к самому подножью того большого скалистого отрога, который они видели издалека. Чёрный и угрожающий, он нависал над ними, темнея на фоне почти столь же тёмного неба. Дорога проползала под его тенью и, обогнув, снова устремлялась к востоку, начав круто подниматься.
