Фродо и Сэм брели по ней с тяжёлым сердцем, уже не имея сил заботиться о грозящей им опасности. Голова Фродо была опущена; его бремя снова пригибало его к земле. Сразу же, как они миновали большое Перепутье, вес Кольца, почти забытый в Итилии, опять стал увеличиваться. Теперь, чувствуя, что дорога под его ногами делается круче, Фродо устало поднял глаза и увидел, именно так, как обещал ему Горлум, его: город призраков Кольца. Он скорчился у каменного парапета.
Длинная, наклонно поднимающаяся долина, глубокий залив теней, уводящий в сердце гор. На той его стороне, чуть отступя от обеих бортов, на высоком скалистом фундаменте, покоящемся на чёрных коленях Эфель Дуата, стояли стены и башня Минас Моргула. Всё вокруг них было во мгле, земля и небо, но они были освещены. Однако не тем пленённым светом луны, который в древности лился сквозь мраморные стены Минас Итила, Лунной Крепости, прекрасной и лучезарной в кольце холмов. Теперь этот свет был даже тусклее, чем от больной, поблекшей от затмения луны; он дрожал и распространялся, подобно тлетворному духу гниения, — трупное свечение, свет, который не освещал ничего. В стенах и башне виднелись окна, похожие на бессчётные чёрные дыры, ведущие внутрь, в пустоту; но самая верхняя площадка башни медленно поворачивалась, сначала в одну сторону, затем в другую: огромная призрачная голова, злобно скалящаяся в ночь. С минуту трое путников стояли здесь, сжавшись, уставившись на неё против своей воли, и не в силах опустить глаза. Горлум опомнился первым. Он снова настойчиво потянул их за плащи, но не произнёс ни слова. Он почти поволок хоббитов вперёд. Каждый шаг давался с трудом, и время, казалось, почти остановилось, так что между тем, как поднять и опустить ногу, проходили ненавистные минуты.
Так они медленно приблизились к белому мосту. Здесь тракт, слабо светясь, проходил над рекой, текущей по центру долины, и, змеясь, подбирался окольным путём к воротам крепости: чёрной пасти, развёрстой во внешнем круге северных стен. По берегам реки раскинулись широкие плоские равнины: тёмные луга, покрытые бледными белыми цветами. Они тоже светились — красивые, и в то же время ужасающей формы, подобные сумасшедшим образам кошмарного сна; и они издавали слабый, тошнотворный запах склепа: в воздухе стоял запах гнили. Арка моста перекидывалась с луга на луг. У входа на неё стояли скульптуры, искусно высеченные в виде людей и животных, но изъеденные и внушающие отвращение. Под мостом беззвучно текла вода, от которой поднимался пар, но эти испарения, клубящиеся и извивающиеся вокруг моста, были мёртвенно холодны. Фродо почувствовал, как всё завертелось перед его глазами, и мысли смешались. Затем внезапно, словно увлекаемый помимо собственной воли некой силой, он, шатаясь, рванулся вперёд, шаря перед собой вскинутыми руками, словно нащупывая дорогу, и роняя голову то на одну, то на другую сторону. Сэм и Горлум побежали за ним. Сэм подхватил хозяина на руки, когда тот споткнулся и чуть не упал прямо у входа на мост.
— Не этой дорогой! Нет, не этой дорогой! — прошептал Горлум, но выдыхаемые сквозь зубы слова, казалось, вспороли тяжёлое безмолвие, подобно свисту, и он в ужасе скорчился на земле.
— Остановитесь, мистер Фродо! — пробормотал Сэм Фродо на ухо. — Вернитесь! Не этой дорогой. Горлум говорит — нет, и на этот раз я с ним согласен.
Фродо провёл рукой по лбу и оторвал глаза от города на холме. Светящаяся башня гипнотизировала его, и он боролся с овладевшим им желанием бежать по испускающему тусклый свет тракту прямо в ворота. Наконец, собрав все силы, он отвернулся, и сразу же почувствовал, как Кольцо сопротивляется ему, тянет за цепочку на шее, и глаза его тоже, стоило ему отвести их, словно на мгновение ослепли. Темнота перед ним была непроницаема.
Гордум, ползущий по земле, как перепуганный зверёк, уже почти исчез во мраке. Сэм, ведя и поддерживая своего спотыкающегося хозяина, последовал за ним так быстро, как только мог. Неподалёку от ближнего берега реки в каменной стенке, огораживающей тракт, была брешь. Через неё они и прошли, и Сэм увидел, что они очутились на узкой тропе, которая в начале тоже слабо светилась, как и основной тракт, а потом, поднявшись над лугами цветущих предсмертников, меркла и уже тёмной петляла своим окольным путём по северным склонам долины.
