Всё дальше и вверх вилась и карабкалась лестница, пока, наконец, её последний короткий и прямой пролёт не вывел их на очередной уровень. Тропа отвернула от основного перевала в большом ущелье и теперь следовала своим собственным опасным курсом у подошвы наиболее низкого утёса среди горных вершин Эфель Дуата. Хоббиты смутно различали с обеих сторон крутые хребты и острые каменные вершины, а между ними большие щели и трещины темнее, чем ночь, в которых забытые зимы глодали и резали лишенные солнца камни. И теперь красное свечение в небе казалось ярче, хотя хоббиты не могли сказать, то ли действительно в это жилище теней пришло ужасное утро, то ли они видели лишь пламя великого неистовства Саурона, измывающегося над Горгоротом по ту сторону гор. Поднимая глаза, Фродо различал всё ещё далеко впереди и по-прежнему высоко над ними, как он догадывался, самую верхнюю точку этой невыносимой дороги. На фоне мрачной красноты восточного неба в последнем, верхнем хребте проступал контур ущелья — узкого, глубоко врезанного между двумя чёрными плечами, и на каждом плече поднимался каменный рог.
Он задержался и всмотрелся внимательнее. Рог слева был высок и строен, и в нём горел красный свет, или же красный свет по ту сторону гор просвечивал через какую-то пещеру. И тогда он увидел: это чёрная башня, воздвигнутая над внешним краем перевала. Фродо коснулся руки Сэма и указал на неё.
— Не нравится мне вид этого! — сказал Сэм. — Так твой тайный путь всё-таки охраняется? — прорычал он, обращаясь к Горлуму. — О чём ты, полагаю, знал с самого начала?
— Все дороги охраняются, да, — сказал Горлум. — Конечно, да. Но хоббиты должны попробовать какой-нибудь путь. Этот, может быть, караулится слабее. Возможно, они все ушли прочь, на большую битву, возможно!
— Возможно, — проворчал Сэм. — Ладно, похоже, нам ещё предстоит долгонько идти и карабкаться, прежде чем мы доберёмся туда. А тут ещё и туннель. Я думаю, вам нужно теперь отдохнуть, мистер Фродо. Не знаю, какой сейчас час дня или ночи, но мы шли часы и часы.
— Да, мы должны отдохнуть, — сказал Фродо. — Давай найдём какой-нибудь уголок, где не дует, и соберемся с силами — для последнего рывка.
Ибо он воспринимал это именно так. Ужас страны по ту сторону гор и дело, которое предстояло сделать там, казались далёкими, слишком далёкими, чтобы заботить его. Все его помыслы были направлены на то, чтобы пройти сквозь эту непроницаемую стену и охрану: через них или над ними. Если ему удастся совершить эту невозможную вещь, тогда и его задание уж как-нибудь, да будет выполнено, — по крайней мере, так казалось ему в этот тёмный час усталости, всё ещё пробирающемуся в каменных тенях под Кирит Анголом.
Они уселись в тёмной расщелине между двумя монолитными массами скалы: Фродо и Сэм чуть глубже, а Горлум скорчился на земле у самого проёма. Здесь хоббиты поели: как они полагали, в последний раз перед тем, как спуститься в Безымянную Страну, а может быть, это вообще была их последняя совместная трапеза. Они съели немного гондорской провизии и по галете дорожного хлеба эльфов и немного попили. Но воду они экономили и выпили ровно столько, чтобы смочить пересохшие рты.
— Интересно, когда мы снова найдём воду? — спросил Сэм. — Но я полагаю, что даже орки, которые там, они пьют? Разве орки не пьют?
— Да, они пьют, — подтвердил Фродо. — Но давай не будем об этом. Такое питьё не для нас.
— Тогда тем более необходимо наполнить наши бутылки, — сказал Сэм. — Но здесь наверху нет воды: я ни разу не слышал ни журчания, ни капели. Да и в любом случае Фарамир сказал, что мы не должны пить никакой воды в Моргуле.
— Никакой воды, текущей из Имлад Моргула, говорил он, — поправил Фродо. — Мы уже не в этой долине, и если мы набредём на источник, то он будет течь в неё, а не из неё.
— Я бы на это не стал полагаться, — возразил Сэм. — Разве что уж совсем буду умирать от жажды. В этом месте так и тянет чем-то зловещим. — Он принюхался. — И пахнет тоже, как мне сдаётся. Вы чувствуете запах? Подозрительный какой-то, душный. Он мне не нравится.
— Мне всё здесь не нравится, — сказал Фродо. — Путь и камни окрест, дух и вид этих мест. Земля, воздух и вода кажутся проклятыми. Но такова уж наша стезя.
