— Интересно, чем это так воняет? — сказал Сэм. — Это похоже… Ладно, не буду говорить, на что это похоже. Ручаюсь, что тут какая-то грязная нора орков, в которой столетиями копились их отбросы.
— Ладно, — проговорил Фродо. — Орки там или нет, если это единственная дорога, мы должны пойти по ней.
Сделав глубокий вдох, они вошли внутрь и через несколько шагов очутились в совершенно непроницаемой тьме. Фродо и Сэм не видели такого мрака с беспросветных коридоров Мории, но здесь, если только это возможно, он был глубже и гуще. Там, там было движение воздуха, и эхо, и ощущение пространства. Здесь воздух был неподвижен, спёрт и тяжёл, а звуки умирали. Они брели, словно в чёрном тумане, порождённом первозданной тьмой, её дыханием, которое поражало слепотой не только глаза, но и мысли, так что изглаживалась сама память о цвете и формах или о любом свете. Здесь была вечная ночь, бесконечная ночь и ничего, кроме ночи.
Но некоторое время у них ещё сохранялось осязание, и это чувство, доносимое ногами и пальцами, сперва даже возросло до почти болезненной остроты. К удивлению хоббитов, стены были на ощупь гладкими, а пол ровным и уводил без всяких поворотов вперёд, полого поднимаясь, если не считать редких ступенек, с одним и тем же неизменным уклоном. Туннель оказался высоким и широким: настолько широким, что хоббитам, хотя они двигались бок о бок, чтобы коснуться вытянутой рукой боковой стены, пришлось разъединиться и очутиться в одиночестве, отрезанными тьмой.
Горлум шёл первым и, по-видимому, опережал их всего на несколько шагов. Пока они ещё были способны обращать внимание на такие вещи, его свистящее дыхание и пыхтение раздавалось прямо перед ними. Но немного погодя их чувства притупились, слух и осязание словно закоченели, и они продолжали брести ощупью дальше и дальше в основном за счёт силы воли, которая погнала их внутрь, воли пройти насквозь и страстного желания достичь наконец высокого перевала с той стороны.
Может быть, прежде, чем они успели зайти особенно далеко, хотя они очень быстро потеряли счёт времени и расстоянию, Сэм, касаясь стены справа от себя, понял, что там есть боковое отверстие: на мгновение он уловил слабое дуновение менее спёртого воздуха, — а затем они прошли мимо этого места.
— Здесь не один коридор, — шепнул он, собравшись с силами, потому что казалось трудным заставить себя издать хоть один звук. — Точь-в-точь орочье логово!
После этого сначала он справа, а потом Фродо слева миновали ещё три или четыре таких отверстия, то шире, то уже; но хоббиты, без сомнения, были на главной дороге, потому что она была прямой и непрерывно поднималась, никуда не сворачивая. Но сколько ещё идти, сколько они ещё должны будут выдержать и выдержат ли они вообще? По мере подъёма духота в воздухе всё усиливалась, и теперь им чудилось, что в слепой тьме появилось нечто более плотное, чем заражённый воздух. Пробиваясь вперёд, они ощущали, как что-то задевало их головы и руки: длинные щупальца или, возможно, какие-то свешивающиеся растения — они не могли сказать, что это было. И зловоние становилось всё сильнее. Оно росло, пока им, наконец, не показалось, что обоняние — единственное незамутнённое чувство, которое им осталось специально для мучения. Час, два, три — сколько времени провели они в этой беспросветной дыре? Часы, а скорее, дни или недели. Сэм оторвался от стены туннеля и прижался к Фродо; их руки встретились и сжались, и так, вместе, они всё продолжали идти вперёд.
Наконец Фродо, скользя пальцами вдоль левой стены, внезапно угодил в пустоту. Он едва не завалился на бок, в провал. Это отверстие в скале было гораздо шире любого из тех, мимо которых они до сих пор проходили, и из него исходило такое зловоние и такое ощущение таящейся в засаде злобы, что Фродо зашатался от головокружения. В то же мгновение Сэм также покачнулся и упал ничком.
Борясь одновременно с тошнотой и страхом, Фродо сжал руку Сэма.
— Встань! — прохрипел он без голоса. — Всё исходит отсюда: вонь и опасность. Давай! Быстро!
Собрав все свои оставшиеся силы и решимость, он с трудом поставил Сэма на ноги и принудил себя двигаться. Сэм ковылял рядом. Шаг, второй, третий… и, наконец, шесть шагов. Быть может, они миновали ужасное невидимое отверстие, но, так или иначе, внезапно им стало легче идти, словно некая враждебная воля на время выпустила их. Они брели вперёд, всё ещё крепко держась за руки.
Но почти сразу же возникло новое препятствие: туннель раздвоился, или так просто казалось, и в темноте они не могли решить, какой путь шире или какой ведёт более прямо. Какой из них выбрать: левый или правый? Они не находили никаких подсказок, но неверное решение было бы почти наверняка роковым.
— Какой дорогой пошёл Горлум? — тяжело выдохнул Сэм. — И почему он не подождал?
— Смеагорл! — попытался позвать Фродо. — Смеагорл!
Но его голос сорвался, и имя умерло, едва слетев с его губ. Ответа не было: даже эха, даже дрожания воздуха.
