— Названия всех звезд и всех живущих на земле существ, всю историю Среднеземья, а также историю Заокраинных стран и Моря Разлук, — со смехом перечислил Пипин. — Ну, конечно, не меньше! Но я еще не спешу, и все сразу у тебя сегодня спрашивать не буду. Сейчас меня больше всего интересует Черная Тень. Я слышал, как ты кричал: «Посланец Мордора!» Кто это был? Зачем он летел в Исенгард?
— Это был крылатый Черный всадник, назгул, — ответил Гэндальв. — Он мог забрать тебя в Черный Замок.
— Но разве его за мной послали? — дрожащим голосом спросил Пипин. — Он ведь не знал, что именно я трогал…
— Не знал, — сказал маг. — От Барад Дура до Ортханка двести гонов птичьего полета, а может, больше. Даже назгулу на это надо несколько часов. Но с того дня, когда Саруман отправил орков на войну, он, наверное, не раз заглядывал в шар, и на той стороне прочитано немало его тайных мыслей, больше, чем он хотел бы открыть. Назгул должен выяснить, что делает Саруман. После событий прошедшего вечера должен прибыть еще один посланец, причем очень скоро. Капкан, куда Саруман неосторожно сунул лапу, захлопнется. Пленника, которого он обещал доставить, нет. Камня нет, и он теперь не может ни увидеть, что делается вдали, ни ответить на вызов Властелина. Саурон заподозрит, что Саруман оставил пленника себе и намеренно уклоняется от встречи, не трогает шар. Это не облегчит ему разговора с посланцем. Пусть Исенгард лежит в развалинах, он-то сам цел и невредим, сидит в башне Ортханк. Хочет он того или не хочет, в глазах Саурона он сейчас — мятежник. Если бы он принял наше предложение, мог бы избежать хоть этого. Как он выберется из всех передряг, понятия не имею. Думаю, что пока сидит в Ортханке, сил у него хватит, чтобы противостоять Девятерым. Может быть, ему удастся отбиться. Может быть, он сумеет пленить назгула или хотя бы убить крылатого коня. Ну тогда пусть рохирримы дрожат за свои табуны!
Я не могу предвидеть, лучше или хуже будет от этого нам. Возня с Саруманом может изменить или даже отменить ближайшие планы Врага. Может быть, Саурон узнает, что я был в Исенгарде, стоял на ступенях Ортханка с хоббитами, вцепившимися в мой плащ. Или что наследник Элендила жив и стоял рядом со мной. Если Причмок в Медуселде был внимателен, он вспомнит Арагорна и его титул. Этого я больше всего боюсь. Поэтому пытаюсь убежать от одной опасности, устремляясь навстречу другой, куда более грозной и страшной. Каждый скок Серосвета приближает нас к Стране Тьмы, Перегрин Тук!
Пипин не ответил, лишь плотнее завернулся в плащ, чтобы согреться от холода, сжавшего сердце. А земля по-прежнему уносилась из-под копыт жеребца.
— Смотри! — сказал Гэндальв. — Перед нами открывается Западная Лощина. Мы вернулись на дорогу, которая ведет на восток. Вон то темное пятно вдали — это начало долины, где находится развилка дорог и Хельмская Теснина. Там Блистающие Пещеры и гроты Агларонда. Но я тебе о них рассказывать не буду, расспроси лучше Гимли, когда встретишь его снова. От него ты услышишь даже более подробный рассказ, чем захочешь. Только самих гротов ты не увидишь, во всяком случае, сейчас не увидишь. Мы их скоро проедем.
— Я думал, что мы остановимся в Хельмской Теснине! — жалобно протянул Пипин. — Куда же мы едем?
— В Минас Тирит, пока эту крепость не охватил пожар войны!
— Ой! А далеко отсюда до Минас Тирита?
— Много-много гонов, — ответил Гэндальв. — В три раза дальше, чем до Золотого Двора короля Феодена, а его столица находится больше чем в ста милях отсюда по линии птичьего полета — например, для крылатых назгулов. Нам с Серосветом придется ехать длинной дорогой. Кто знает, кто там раньше окажется? Мы проскачем до самого рассвета, это еще несколько часов. Потом даже неутомимому Серосвету понадобится отдых: придется остановиться в каком-нибудь ущелье, а может быть, уже в Эдорасе… Поспи сейчас, если получится! Кто знает, может быть, в первых лучах солнца я тебе покажу золотую крышу Дома Эорла. А еще через два дня ты увидишь фиолетовые тени под горой Миндоллуин и белые стены крепости Дэнетора! Вперед, Серосвет! Мчись, мой верный храбрый друг, как никогда еще в жизни не мчался! Мы уже на твоей родной земле, ты здесь знаешь каждый камень. Спеши, вся надежда теперь на тебя!
Серосвет вскинул голову и громко заржал, будто услышал боевые трубы. Затем рванулся вперед. Искры сыпались у него из-под копыт, он разрывал ночную тьму, как молния.
Пипин засыпал с удивительным чувством: будто он и Гэндальв окаменели на хребте застывшего в странном беге коня, а весь мир уносится из-под них в неистовом шуме ветра.
— Ну, хозяин, мы, кажется, влипли! — сказал Сэм Гэмджи. Он растерянно съежился рядом с Фродо и, прищурив глаза, всматривался в темноту.
