«Подожди. Мы скоро снова встретимся. Скажи Саруману, что эта игрушка не для него. Я за этим скоро пришлю. Понял? Повтори!»
Он впился в меня взглядом. Мне показалось, что я рассыпаюсь в прах. И больше я ничего не помню.
— Смотри на меня, — оказал Гэндальв.
Пипин посмотрел ему прямо в глаза. Маг словно вонзил взгляд в хоббита. Но лицо его постепенно светлело, стало мягче, появилась тень улыбки. Наконец он легким жестом положил руку на кудрявую голову Пипина.
— Все в порядке. Больше ничего не говори. Серьезного вреда ты себе не причинил. Глаза твои не лгут, а этого я больше всего боялся. Он тебя недолго держал. Дурень ты, Перегрин Тук, но хоть честный дурень! Такая встреча могла бы искалечить многих поумнее тебя. Будь осторожен. Сейчас ты остался цел, и вместе с тобой уцелели твои друзья, но это, как бы сказать… просто везение. Не надейся на такое же счастье в другой раз. Если бы он стал тебя пытать, ты бы, наверное, все, что знаешь, ему рассказал, на свою и на нашу погибель. Он тебя еще не допрашивал. Он спешил. Ему сейчас не столько сведения были нужны, сколько
Он ласково поднял Пипина на руки и отнес на папоротник, где хоббит должен был спать. Мерри ни на шаг не отставал и сел рядом с другом.
— Ляг и отдохни, а если сможешь, поспи, Пипин! — сказал Гэндальв. — И верь мне. Если у тебя снова руки зачешутся, расскажи, я найду средство. Да, очень прошу тебя, хоббит милый, больше не подсовывай мне булыжников под локти. Все. Будьте рядом.
И Гэндальв отошел к остальным, которые так и остались стоять, с удивлением и тревогой глядя на прикрытый плащом шар.
— Опасность подкралась ночью в минуту, когда ее никто не ждал, — произнес маг. — Мы были на волоске от гибели.
— Что с хоббитом, с Пипином? — спросил Арагорн.
— Думаю, что с ним ничего не станется, — ответил Гэндальв. — Он очень недолго был во власти Того, и вообще у хоббитов удивительная сопротивляемость. Он быстро забудет то, что было. Даже слишком быстро. Арагорн, не согласишься ли ты взять Камень Ортханка на сохранение? Знай, что это очень опасно.
— Конечно, опасно, — произнес Арагорн, — но не для тех, у кого есть на него неоспоримое право. Ибо это, без сомнения,
Гэндальв посмотрел на Арагорна, а потом, к изумлению окружающих, торжественно поднес ему завернутый в плащ шар и передал с низким поклоном.
— Прими его, достойнейший, — сказал маг, — как первое из сокровищ, которые будут тебе возвращены. Но если позволишь, я дал бы тебе совет: не смотри в него до времени! Будь осторожен!
— Разве я был когда-нибудь нетерпелив или неосторожен? Я, который ждал и готовился столько лет? — спросил Арагорн.
— Это правда, — подтвердил Гэндальв. — Но не рискуй, чтобы не споткнуться в конце пути! Во всяком случае, спрячь и храни тайну. Об этом же прошу всех присутствующих. Никто, и особенно Перегрин, не должен знать, у кого Камень. Искушение может повториться, потому что хоббит брал его в руки и смотрел в него, а этого нельзя было делать. Очень плохо, что он дотронулся до шара тогда в Исенгарде, — я корю себя, что не поспешил за ним сам. Но я был занят мыслями о Сарумане и поздно сообразил, что за камень был сброшен на нас с башни. Теперь уже знаю точно.
— Да, сомнений не осталось, — добавил Арагорн. — Вот так Исенгард передавал сведения в Мордор. Многое становится понятным.
— Удивительна сила наших врагов и так же удивительна их слабость, — проговорил Феоден. — Поистине верна старая поговорка:
— Да, так бывало, — сказал Гэндальв. — Но в этот раз вам помогла сама судьба. Кто знает, может быть, хоббит и меня спас от страшной беды? Я ведь уже думал, как проверить этот шар, чтобы понять, для чего он нужен. Если бы я это сделал, открылся бы Врагу. Но пока я не готов к этому, и даже не знаю, буду ли готов вообще. У меня хватило бы сил вовремя отступить, но он бы меня увидел, и тогда наша игра проиграна. Он не должен ничего знать обо мне, пока не пробьет час, когда можно будет открыться.
— Мне казалось, что этот час подошел, — сказал Арагорн.
