Крадучись, словно разведчики во вражеских владениях, они вышли на дорогу, мягко, по-кошачьи, ступая, и помчались по ней, как тени, в серых плащах по серым камням, пока не добежали до деревьев и оказались словно в большом круглом зале без крыши, как в развалинах замка со щелями-окнами меж стволов. Здесь дорога пересекалась с другой, образуя крест, так что из-под деревьев расходились четыре тракта. По одному из них, Северному, они шли от Мораннона. Отсюда он вел на юг, в Харад. Вправо шла дорога в старинный город Осгилиат, влево — путь на восток, во Тьму. Именно туда предстояло идти.
Фродо стоял на Перепутье, объятый тревогой и страхом, как вдруг увидел свет. Его отблеск падал на лицо Сэма. В поисках источника света Фродо обернулся и посмотрел в «окно» между стволами на дорогу в Осгилиат, что натянутой струной вела на запад. Над далеким горизонтом за затененным Гондором заходящее солнце нашло наконец разрыв в тучах, и видно было, как его пламенный шар быстро катится по чистому небу над Морем. Последний закатный луч, скользнув по Сэму, на минуту осветил огромную статую человека, сидящего в спокойной и торжественной позе. Что-то в нем напоминало каменных королей-Аргонатов. Время разрушило памятник, грубые руки искалечили его. Вместо головы кто-то положил круглый камень и намалевал на нем лицо с нелепой ухмылкой и одним большим красным глазом посреди лба. Бессмысленные каракули и непристойные рисунки, распространенные среди диких племен, населявших Мордор, покрывали колени, величественный трон и постамент памятника.
Луч успел еще показать Фродо отрубленную голову каменного короля: она валялась на земле, откатившись в сторону от дороги.
— Смотри, Сэм! — крикнул вдруг Фродо с удивлением. — Смотри! Король обрел корону!
Глазницы, когда-то сверкавшие дорогими камнями, были пусты, резные завитки бороды побиты, но высокий лоб венчала серебряная с золотом корона. Присмотревшись, хоббиты увидели, что у висков голову оплели мелкие белые цветы, похожие на звездочки, а среди них и в каменных волосах надо лбом цветут желтые чашечки рассыпушек.
— Не могут они победить навечно! — сказал Фродо.
В это мгновение последний луч погас. Солнце скрылось в Море, будто кто-то задул лампу над миром, и его покрыла черная ночь.
Голлум тянул Фродо за полу плаща, шипя от страха и нетерпения.
— Надо идти, — повторял он. — Здесь нельзя стоять. Скорей!
Фродо неохотно отвернулся от заката и пошел за проводником на восток, в темноту гор.
Они вышли из кольца деревьев. Сначала дорога шла прямо, потом слегка отклонилась к югу и привела путников под огромный скалистый отрог, который они недавно видели издали. Черный утес вздымался над их головами, как сгусток тьмы на фоне темного неба. Дорога подошла к нему вплотную, вошла в тень, прижалась к его подножию, опять свернула на восток и круто пошла в гору.
Фродо и Сэм еле передвигали ноги, им было так тяжело, что они даже перестали думать о грядущих опасностях. Фродо опустил голову, — ноша, которую он нес, опять пригибала его к земле. Пока они находились в Итилиэне, он почти забыл о Кольце, но за Перепутьем оно с каждым шагом тяжелело. Боясь оступиться на острых камнях, хоббит иногда с усилием приподымал и поворачивал голову, а тропа становилась все круче. Наконец, как предсказывал Голлум, он увидел крепость Кольценосных призраков. И прислонился к камням, чтобы не упасть.
Длинная узкая долина кривой темной щелью врезалась в горы. В дальнем конце она раздваивалась змеиным языком, и там на черном скалистом подножии высились стены и башня Минас Моргул. Небо и земля вокруг тонули во тьме, но из башни лился свет. Это не был лунный луч, просвечивавший сквозь мраморные стены старинной крепости Минас Итиль с красивой и радостной Лунной Башней, былым светочем здешних гор. Свет был бледный, мутный и колеблющийся, как свечение болотной гнили: мертвый свет, от которого не становилось светлей.
В стенах крепости и в башне множество окон глядело черными дырами, за которыми зияла пустота. Только самая верхушка башни медленно поворачивалась то в одну, то в другую сторону, будто огромная призрачная голова высматривала что-то в ночи.
Некоторое время три путника стояли в остолбенении: башня приковывала их к себе. Первым очнулся Голлум. Он потащил хоббитов за плащи без единого слова и почти силой сдвинул их с места. Ноги не слушались, время будто остановилось, каждый шаг, казалось, длился вечность.
Очень медленно они подошли к белому мосту.
