Тускло мерцающая дорога вела через поток, а затем вилась по оврагу вверх к воротам крепости — темной пасти в северной стене. По обе стороны от потока, сбегающего по самой середине оврага, широкими полосами тянулись затененные луговины, покрытые белыми цветами. Цветы были одновременно красивые и страшные, странной формы, словно искаженные в кошмарном сне. Они светились, и над ними разносился сладковатый трупный запах. Все вокруг отдавало тленом и выглядело нереально. Мост соединял две луговины. У его боковых опор стояли причудливо вырезанные фигуры не то людей, не то животных, искривленные и уродливые. Тихо струилась вода, от нее поднимался пар, клубился над ручьем и над мостом, пронизывал ледяным холодом. У Фродо кружилась голова, он боялся потерять сознание. Вдруг, будто его толкнула потусторонняя сила, он почти бегом заспешил вперед с вытянутыми руками. Голова при этом бессильно болталась и падала на плечи. Сэм и Голлум догнали его. Верный слуга обхватил хозяина руками, как раз когда тот споткнулся и чуть не упал на мост.
— Не туда! Туда нельз-зя! — зашептал Голлум, но свистящий звук, вырвавшийся у него из-за зубов, разодрал тишину так пронзительно, что он сам перепугался и припал к земле.
— Остановитесь, хозяин! — шепнул Сэм на ухо Фродо. — Вернитесь! Туда нельзя! Голлум говорит, что нельзя. На этот раз я с ним согласен.
Фродо провел рукой по лбу, пытаясь не смотреть на крепость в скалах. Светящаяся верхушка башни околдовывала его, и хоббиту пришлось изо всех сил бороться с безумным желанием, увлекавшим его на светлую дорогу к воротам. Наконец он пересилил себя, повернулся, хотя при этом Кольцо страшной тяжестью натянуло цепочку у него на шее. Глаза, когда он оторвал их от башни, заболели, и ему показалось, что он ненадолго ослеп — такая тьма стояла вокруг.
Голлум, извивавшийся на земле, как ужаленный зверек, пополз в темень. Сэм, поддерживая и подталкивая шатающегося Фродо, как мог, поспешил за ним. Недалеко от берега ручья в каменной стене над дорогой открывалась расщелина. Через нее они выбрались на узкую тропу, которая поначалу так же слабо мерцала, как главная дорога, но потом, когда цветы с трупным запахом остались внизу, погасла и потемнела, и вилась, как обычная тропка, в гору, на северный склон долины.
По этой тропке хоббиты шли, взявшись за руки, чтобы не потеряться во тьме, не видя даже Голлума, который все забегал вперед и только время от времени оборачивался, чтобы их позвать. Тогда они видели его белесые выпуклые глаза, в которых светились бледно-зеленые огоньки, — то ли отсвет Моргула, то ли внутренний, разбуженный им огонь. Фродо и Сэм все время чувствовали близость трупного света и следящий взгляд пустых окон-глазниц, и оба часто в страхе оглядывались назад через плечо, каждый раз с трудом переводя взгляд снова на тропу, проверяя, не сошли ли они с нее в темноте. Передвигались медленно. Когда поднялись выше, куда не достигал мертвящий туман, вздохнули свободнее и почувствовали, что в головах немного проясняется. Но устали они так, будто всю ночь шли с большим камнем за спиной или плыли против мощного течения. Двигаться дальше без привала сил не было.
Фродо присел на первый попавшийся камень.
Они были на голой верхушке небольшой скалы. Перед ними сбоку темнел овраг, тропка цеплялась за самый его край над обрывом, дальше она поднималась прямо по южной стороне ближайшей горы и исчезала где-то высоко в сплошной темноте.
— Мне надо передохнуть, Сэм, дружок, — прошептал Фродо. — Оно такое тяжелое, невозможно тяжелое, Сэм. Боюсь, что скоро я его совсем не смогу нести. Отдохну, потом попробуем идти вон туда!
И он показал рукой на крутую тропку.
— Тс-сс, тс-с! — зашипел Голлум, возвращаясь к хоббитам.
Он прижимал палец к губам, мотал головой, без слов понуждая их спешить, хватал Фродо за рукав, тянул вперед и указывал на дорогу, но хоббит не трогался с места.
— Не могу! — говорил он. — Еще не могу!
Его давила усталость, и не только усталость. Он обессилел телом и духом, как под властью чар.
— Мне надо отдохнуть.
При этих его словах Голлума охватил такой страх, что он перестал шипеть и, заслоняя рот рукой, отчетливо проговорил:
— Не здесь. Здесь нельзя. Глаза видят. Они придут на мост и всех увидят. Надо лезть, лезьте вверх, скорей!
— Вставайте, хозяин, — сказал Сэм. — Он опять прав. Здесь оставаться нельзя.
— Хорошо, — ответил Фродо, словно сквозь сон. — Сейчас попробую.
И с усилием поднялся с камня.
Но было уже поздно. Почти в тот же момент скала задрожала и закачалась под ними. Мощный грохот родился в глубине земли и прокатился эхом по горам. Небо на востоке разорвала большая алая молния, осветив низкие тучи багровым светом. Над долиной Теней, над тусклым и холодным трупным свечением молния сверкнула невыносимо ярко. Мгновение черные зубцы гор и башен казались зазубренным ножом, врезающимся в кровавое небо. Словно над плато Горгорот вспыхнул пожар. Потом с оглушительным треском ударил гром.
Твердыня Минас Моргул ответила.
