— Нашел, чем успокоить! — пробурчал Пипин и, прежде чем окончательно провалиться в сон, увидел белые вершины, как светящиеся острова в море облаков, и луну над ними, и успел задать самому себе вопрос, добрался ли Фродо до Мордора и жив ли. И неведомо ему было, что Фродо в дальних горах в этот час смотрит на ту же луну, плывущую над Гондором перед рассветом нового дня.
Разбудил Пипина шум голосов и стук железа о камень. Значит, прошли еще сутки — день в укрытии и ночь в дороге. Начинался рассвет, похолодало, по земле стелился промозглый серый туман. От разгоряченного Серосвета шел пар, но он гордо выгибал шею и не выказывал усталости. Вокруг стояли рослые люди в плотных плащах, а за ними была каменная стена. Стена в нескольких местах обвалилась, и возле нее, несмотря на раннюю пору, трудились мастеровые. Слышен был спешный стук молотков, звон долот, шуршали мастерки, скрипели колеса. В тумане посвечивали фонари и факелы. Гэндальв разговаривал с обступившими его людьми, и, прислушавшись, Пипин понял, что речь идет о нем.
— Тебя мы знаем, ты Мифрандир, — говорил один, вероятно, старший. — Кроме того, тебе известен пароль Семи ворот, значит, можешь свободно проезжать. Но твой спутник для нас чужак. Кто он? Гном с северных гор? В такое время из всех чужеземцев мы пускаем в свою страну лишь мужественных и верных воинов, от которых можно ждать помощи.
— Я поручусь за него перед Дэнетором, — ответил Гэндальв. — Что касается мужества, то его не ростом меряют. У моего друга за плечами больше битв и опасностей, чем у тебя, Ингольд, хотя ты в два раза выше его. Он едет прямо со штурма Исенгарда. Мы несем оттуда вести. Он очень устал, поэтому я не хочу его будить. Его имя — Перегрин, это доблестный муж.
— Муж? — с сомнением произнес Ингольд, а другие засмеялись.
— Муж! — крикнул Пипин, сбрасывая сон. — Не давайте Гэндальву вас дурачить! Никакой я не муж, хоббит я, а не человек, и значит, не воин, — но если нельзя иначе, приходится воевать.
— Ни один воин не представился бы лучше, — сказал Ингольд. — Что это такое — хоббит?
— Полуростик, — ответил Гэндальв и, заметив, как при этом слове изменились лица вокруг, добавил: — Нет, не тот, а его соотечественник.
— И спутник, — вмешался Пипин. — Еще с нами был ваш земляк Боромир; сначала он меня спас в снегах на севере, а потом защищал от множества врагов, и его убили.
— Молчи! — прервал его Гэндальв. — Эту печальную весть первым должен узнать его отец.
— Здесь уже обо всем догадались, — ответил Ингольд, — ибо были нам дивные знаки в последнее время. Раз так, спешите в город. Повелитель Минас Тирита захочет поскорее выслушать того, кто принесет ему прощальные вести о сыне, пусть это даже не человек, а…
— Хоббит, — произнес Пипин. — Я немногим смогу помочь вашему повелителю, но в память о храбром Боромире сделаю все, что в моих силах.
— Путь добрый, — сказал Ингольд, и люди расступились, освобождая Серосвету дорогу к узким воротам, открывшимся в стене. — Поддержи Дэнетора и всех нас добрым советом в тяжкую минуту, Мифрандир! Хотя говорят, что ты приносишь одни печальные и грозные вести.
— Это потому, что я прихожу редко и лишь когда нужна моя помощь, — ответил Гэндальв. — Если хочешь выслушать мой совет, то я думаю, что уже поздно браться за починку стен вокруг Пеленнора. Грядет большая буря, и лучшей защитой будет ваша храбрость и надежда, которую я несу. Ибо у меня не только плохие вести. Бросайте молотки, пора точить мечи!
— Здесь мы к вечеру работу закончим, — сказал Ингольд. — Это последний участок, и он меньше остальных будет нужен в обороне, потому что выходит на безопасную дорогу в дружественный Рохан. Ты знаешь что-нибудь о рохирримах? Они откликнутся на наш призыв? Как думаешь, придут?
— Да, придут. Но они выдержали не одну битву в последнее время. И эта дорога, как и все остальные, уже не безопасна. Будьте бдительны! Если бы не ворон-Гэндальв, приносящий плохие вести, вы бы уже видели, как через Анориэн вместо рохирримов сюда идут вражеские отряды. Может быть, так и будет, причем очень скоро. Прощайте и не проспите!
