— Теперь, уважаемый Перегрин, думай над каждым словом! Здесь не место и не время для хоббичьей болтовни. Феоден — добродушный старик. Дэнетор вылеплен из другой глины, он надменен и хитер, и хотя его не титулуют королем, он принадлежит к более древнему и достойному роду, чем повелитель Рохана. Обратится он прежде всего к тебе, задаст тебе множество вопросов, ведь ты можешь ему рассказать о его сыне Боромире. Боромира он любил, даже слишком; любил еще сильнее за то, что они не были похожи. Он прикроется этой любовью и верно рассудит, что большего добьется от тебя, чем от меня. Не говори ничего лишнего и ни в коем случае не вспоминай о Деле Фродо. Я сам об этом скажу, все в свое время. Если удастся, не упоминай об Арагорне.
— Но почему? Чем провинился Долгоброд? — так же шепотом спросил Пипин. — Он ведь тоже хотел прийти сюда, правда? И наверняка скоро придет.
— Может быть, может быть, — ответил Гэндальв. — Но как именно придет, никто не знает, даже Дэнетор. Впрочем, так лучше. Во всяком случае, не мы объявим о его прибытии.
Гэндальв остановился у высокой двери из полированного металла и добавил:
— У меня нет времени излагать тебе историю Гондора, хотя было бы неплохо, если бы ты изучил из нее что-нибудь, вместо того, чтобы болтаться по хоббитширским лесам и разорять птичьи гнезда! Пойми одно: неумно приносить могущественному властителю весть о гибели наследника и тут же распространяться о скором пришествии того, кто, если придет, имеет право занять трон. Понял?
— Трон? — повторил ошеломленный Пипин.
— Да! — ответил Гэндальв. — Если до сих пор ты брел по свету с заткнутыми ушами и спящим разумом, то пора просыпаться, наконец!
И маг постучал в дверь.
Дверь открылась, но как — Пипин не понял. Он увидел огромный зал. Свет шел из высоких окон в боковых нефах, отделенных от средней части рядами стройных колонн из цельного черного мрамора. Капители колонн распускались вверху дивными цветами и листьями, из которых выглядывали странные звери, вырезанные искусными мастерами. Огромные своды потолка отсвечивали тусклым золотом и многоцветной узорной росписью. В длинном зале не было ни занавесей, ни мебели, ничего мягкого, ничего деревянного, только между колоннами стояли молчаливые и холодные статуи из камня. Пипину вдруг вспомнились каменные Аргонаты, и он проникся к этим давно умершим королям тревожным уважением.
В глубине зала на возвышении с многими ступенями стоял высокий трон под мраморным балдахином, имевшим форму шлема с короной. За ним на стене сверкало драгоценными камнями резное изображение цветущего дерева. Трон был пуст. Но на самой широкой нижней ступени стояло гладкое черное каменное кресло, и в нем сидел старик, уткнувшись взглядом в колени, В руке он держал белый жезл с золотым набалдашником. При появлении гостей он не шевельнулся и не поднял век. Маг и хоббит медленно приблизились и остановились в трех шагах от кресла. Гэндальв произнес:
— Привет тебе, Дэнетор сын Эктелиона, наместник и правитель Минас Тирита! В черный час я пришел к тебе с вестями и советом.
Только теперь старик поднял тяжелый взгляд на вошедших. Хоббит увидел гордое точеное лицо цвета слоновой кости, длинный орлиный нос, глубоко посаженные темные глаза. Лицо напомнило Пипину скорее Арагорна, чем Боромира.
— Ты прав, Мифрандир, это черный час, — сказал старец. — Являться в такие часы — твой обычай. Многое предсказывает нам, что скоро решится судьба Гондора; это общее горе, но горе в моем сердце сейчас еще чернее. Мне сказано, что ты привел свидетеля гибели моего сына. Это он?
— Да, — ответил Гэндальв. — Это один из двух свидетелей. Второй остался при короле Феодене и, вероятно, вскоре тоже прибудет. Как видишь, это полуростики, но ни тот ни другой не является тем, о ком сказано в Пророчестве.
— И все же полуросток, — мрачно проговорил Дэнетор. — Не тешит мне слух это слово с тех пор, как проклятое Предсказание нарушило покой моего двора и толкнуло сына в безумный поход, где он нашел смерть. Мой Боромир! Как нам сейчас тебя не хватает!.. Не он, а Фарамир должен был идти вместо него.
— И охотно пошел бы, — сказал Гэндальв. — Не будь несправедлив в своей печали. Боромир сам хотел, чтобы послали его, и не уступил бы этой чести даже брату. У него был властный характер, он привык добиваться того, к чему стремился. Я долго путешествовал вместе с ним и хорошо его узнал. Но ты говоришь о его смерти. Значит, весть о ней дошла до тебя раньше, чем мы?
— Вот что дошло до меня, — сказал Дэнетор и, положив жезл, поднял с колен предмет, на который смотрел почти все время.
В каждой руке у него оказалось по половине расколотого буйволового рога, окованного серебром.
— Это рог Боромира! — воскликнул Пипин. — Он с ним не расставался.
