Тут он обратил внимание на мужчину в черно-белой одежде: человек шел в его сторону по узкой улице от Цитадели. Пипину было скучно, и он решил остановить незнакомца и заговорить с ним, но человек сам направился к нему.
— Это ты полуросток Перегрин? — спросил он. — Мне сказано, что ты поступил на службу к нашему повелителю. Привет тебе! — Он протянул руку, которую Пипин пожал. — Я Берегонд сын Баранора. Первая половина дня у меня свободна, поэтому меня прислали обучить тебя необходимым паролям и объяснить все, что ты хотел бы сразу узнать. А я бы с удовольствием послушал тебя. Мы здесь никогда не видели полуростиков. Кое-что о вашем племени нам известно по слухам, но ни одного достоверного рассказа нет. Ты вдобавок еще и друг Мифрандира. Ты его хорошо знаешь?
— Как бы тебе сказать? — ответил Пипин. — В своей короткой жизни дома я каждый день слышал
— Арагорн? — спросил Берегонд. — Это кто?
— Хм… — запнулся Пипин. — Это человек, который шел с нами. Сейчас он, кажется, в Рохане.
— Мне сказали, что и ты был в Рохане. Я бы охотно расспросил тебя об этой стране, потому что большую часть оставшейся нам слабой надежды мы возлагаем именно на нее. Но я забываю о своих обязанностях. Я ведь сначала должен ответить на твои вопросы. О чем ты в первую очередь хочешь узнать, Перегрин?
— Если можно… хм… прежде всего я хотел бы задать тебе очень важный для меня в данную минуту вопрос касательно завтрака и тому подобных вещей. Проще говоря, когда у вас едят, и где тут зал для угощения, если такой есть? И как насчет трактиров? Я, когда ехал в гору, осматривался, но ничего такого не увидел, хотя в таком красивом городе очень надеялся раздобыть у гостеприимных жителей глоток пивка.
Берегонд посмотрел на него с уважением.
— Сразу видно бывалого солдата, — сказал он. — Говорят, что воины в походе всегда стараются заприметить место, где можно достать еду и питье. Не знаю, правда, насколько это верно, сам я не ходил в дальние походы. Неужели ты еще ничего не ел?
— Чтобы не соврать, должен признаться, что ел, — ответил Пипин. — Но то был всего лишь кусок пирога и кубок вина по милости вашего повелителя, который меня за это угощение битый час терзал вопросами, от чего мне еще больше есть захотелось.
Берегонд весело засмеялся.
— У нас есть поговорка, что
— Сейчас, сейчас! — снова розовея, ответил Пипин. — От жадности, вернее, с твоего позволения, от голода у меня из памяти вылетело одно важное дело. Гэндальв — или, как вы его называете, Мифрандир — поручил мне навестить его скакуна Серосвета, благороднейшего жеребца из Рохана, которого тамошний король, говорят, берег пуще глаза, но все же подарил Мифрандиру за особые заслуги. Мне кажется, что новый хозяин любит это животное больше, чем многих друзей, так что если хотите привлечь Мифрандира на свою сторону, хорошо ухаживайте за Серосветом, оказывайте ему всякие почести и обращайтесь с ним по мере возможности еще лучше, чем с хоббитом…
— Хоббитом? — переспросил Берегонд.
— Так мы себя называем, — объяснил Пипин.
— Очень рад был узнать это слово и тебя, — сказал Берегонд. — Позволь заметить, что необычный выговор не портит учтивую речь, а вы, хоббиты, видать, весьма учтивы. Ну, идем. Познакомишь меня с благородным конем. В нашем каменном городе животных редко увидишь, а я их люблю. Я ведь вырос в другом месте, наша семья жила в горных долинах, а еще раньше — в Итилиэне. О себе не беспокойся, мы нанесем Серосвету визит вежливости и сразу пойдем в погребок.
Серосвета они застали в чистой конюшне, смотрели за ним отлично. На шестом ярусе у стен Цитадели было несколько конюшен, где содержались быстрые кони для гонцов наместника. Гонцы всегда были готовы в путь по приказу Дэнетора или его военачальников. В то утро ни людей, ни лошадей в конюшнях не было. Серосвет остался один. Почуяв Пипина, он заржал и повернул голову.
