На стене Цитадели запела труба. Дэнетор, наконец, выслал на прорыв вооруженный отряд. Солдаты, укрывшись под воротами и за стенами, только ждали сигнала. Это были все всадники, которых удалось собрать в городе. Они выскочили из укрытий, построились в ряды, галопом вылетели из ворот и с боевым кличем ринулись в атаку. Со стен их громко подбадривали соплеменники. Во главе конницы под голубым знаменем со знаком Лебедя скакал князь Дол Амрота.
— Амрот за Гондор! — кричали люди. — Амрот к Фарамиру!
Вихрем вынеслись конники в степь, разделились, ударили по флангам вражьего войска, не дав ему окружить отступающих. Один всадник опередил всех, летя быстрее ветра, — это был Гэндальв на Серосвете. Сияние окружало его, голубые молнии сверкали из поднятой руки. Назгулы с пронзительными криками отлетели на восток, ибо их предводитель не прибыл еще, чтобы сразиться с белым огнем давнего врага.
Моргульские банды, ошеломленные внезапным нападением, рассыпались по полю, как искры, разносимые ветром. Гондорцы помчались за ними. Добыча превратилась в охотника. Отступление завершилось кровавым пиром. Трупы орков и людей усеяли поле, над которым чадили брошенные факелы. Всадники во главе с князем Имрахилом погнались за врагами.
Однако Дэнетор не позволил им далеко отходить. Враг был отбит и остановлен, но с востока подтягивались новые огромные силы. Снова запела в крепости труба, призывая к возвращению. Гондорцы сдержали лошадей. Под защитой всадников пешие пограничники построились и пошли четким маршем в сторону города. С высоко поднятыми головами вошли они в ворота под громкие крики горожан, гордых мужеством земляков. Но радость тут же омрачилась печалью. Сильно поредели ряды вернувшихся. Фарамир потерял треть войска. И где он сам?
Он появился последним. Все его солдаты уже прошли в арку ворот, когда под голубым знаменем в них въехал со своими рыцарями князь Дол Амрота, обнимая лежащее перед ним поперек седла тело племянника, Фарамира сына Дэнетора, вывезенное с поля боя.
— Фарамир! Фарамир! — плача, кричали собравшиеся на улицах люди.
Он не мог им ответить. Толпа провожала его по крутым улицам до самой Башни, до дома его отца.
Когда назгулы разлетались перед Белым Всадником, Фарамир бился с гигантским воином из Харада, и в этот момент в него полетела стрела. Сын Дэнетора пал на землю. Только яростная атака Дол Амрота спасла его от диких южан, которые обязательно добили бы раненого красными саблями.
Князь Имрахил внес Фарамира в Белую башню.
— Вернулся твой сын, Дэнетор, — объявил он. — Вернулся, совершив достойный подвиг.
И он рассказал обо всем, что видел своими глазами.
Дэнетор встал, посмотрел в лицо сына и не произнес ни слова. Потом приказал уложить Фарамира в своих покоях и всех отпустил. Сам же пошел в тайную каморку на самом верху башни. И многие из тех, кто в то время обратил туда взор, видели тусклый свет в узких окнах, потом вспышку и сразу после нее темноту. Когда Дэнетор сошел вниз и молча сел у изголовья Фарамира, то посеревшее лицо отца казалось более отчетливо отмеченным знаком смерти, чем бледное лицо сына.
Теперь город был осажден, замкнут в кольце вражьих войск. Внешние стены с валом были разрушены. Дамба взята. Весь Пеленнор оказался в руках Врага. Последние вести, пришедшие извне, принесли беженцы с севера, успевшие добраться до ворот перед тем, как их закрыли. Это была горстка солдат, уцелевших при разгроме оборонного поста в том месте, где у Пеленнора сходились дороги из Анориэна и Рохана. Воинов привел Ингольд, тот самый, который всего лишь пять дней назад, когда светило солнце и утро дарило надежду, пропустил через ворота Гэндальва и Перегрина.
— О рохирримах ничего не слышно, — сказал он. — Они, наверное, не придут, но, даже если прибудут, нам это не поможет. Их опередит еще одно вражье войско, которое перешло реку у Кайр Андроса. Говорят, мощная армия: в ней полки орков с гербом Глаза и отряды людей неизвестного нам племени. Эти люди коренастые, широкоплечие и страшные, с бородами, как у гномов, и тяжелыми секирами. Говорят, они из какой-то дикой страны на востоке. Они завладели всеми северными дорогами, и много их пошло в Анориэн. Рохирримы не пробьются.
Ворота города закрылись. Всю ночь стражники со стен слышали, как орут неприятельские солдаты, бродят по долине, наверное, грабят, жгут деревья, дома и имущество, рубят на куски всех, кто попадается на пути, даже мертвых. В темноте трудно было определить, сколько их уже переправилось через Андуин, но утром, вернее, в темных сумерках вместо рассвета, гондорцы убедились, что ночные страхи не были преувеличением. На равнине было черно от орков и южан и, куда ни кинь взгляд, торчали их черные или темно-красные палатки, которые, как уродливые грибы, выросли за одну ночь.
