И шла по городу молва: «Настоящий король вернулся». Гондорцы сразу назвали его Камнем Эльфов из-за зеленого камня, который сверкал у него на груди; так собственный народ подтвердил имя, предсказанное ему при рождении.
Поздно ночью, когда силы почти покинули Арагорна, он завернулся в плащ, тайно вышел из города и последние часы перед рассветом проспал в шатре. Увидев утром на Белой Башне флаг Дол Амрота, на котором, словно лебедь, колыхался на голубой волне белый корабль, люди удивились и спрашивали себя, не приснилось ли им возвращение короля?
Утро после битвы настало ясное, легкие белые облачка плыли по небу, ветер переменился и дул с запада на восток. Леголас и Гимли поднялись с рассветом и испросили разрешения пойти в город, потому что очень хотели повидаться с Пипином и Мерри.
— Как я рад, что оба живы, — говорил Гимли. — Столько сил мы на них потратили на роханских тропах, хорошо, что не зря, а то было бы очень обидно.
Эльф с гномом вместе вошли в город, и гондорцы на улицах с удивлением разглядывали необычную пару: Леголас сиял невиданной красотой, чистым и звонким голосом пел в блеске утра эльфийские песни, а Гимли топал рядом с ним, поглаживая бороду и с интересом осматриваясь.
— В обработке камня они неплохо разбираются, — высказался гном, разглядывая стены. — Иногда, правда, небрежничают. Мостовую можно было ровнее выложить. Как только Арагорн примет хозяйство, я ему предложу услуги наших подгорных каменщиков. Уж мы ему отстроим столицу, которой можно будет гордиться!
— Тут не хватает садов, — заметил Леголас. — Дома мертвые, мало живой зелени, которая растет и радуется жизни. Если Арагорн примет хозяйство, Лесной народ пришлет ему поющих птиц и деревья, которые зеленеют зимой.
Наконец, они оказались пред лицом князя Имрахила. Леголас посмотрел на него и низко поклонился, ибо признал человека, в чьих жилах текла эльфийская кровь.
— Привет тебе, повелитель! — сказал он. — Давно ушли соплеменники Нимродэли из Лориэнских лесов, но, как видно, не все отплыли из Амрота на Запад за Большую Воду.
— Так говорят старые легенды моей страны, — ответил князь. — Но с незапамятных времен в ней ни разу не появлялся ни один из сыновей Дивного народа. Удивлен я такой встречей среди военных забот и горя. Что тебя сюда привело?
— Я один из тех Девяти, что вышли с Мифрандиром из Имладриса. Сюда я пришел с другом, вот этим гномом, в свите достойного Арагорна. Мы хотим встретиться еще с двумя друзьями, Мерриадоком и Перегрином, которые, как нам сказали, находятся у тебя в городе.
— Ты их обоих найдешь в Домах Целения, я охотно тебя сам туда провожу, — сказал князь.
— Нам хватит и менее знатного провожатого, повелитель, — сказал Леголас. — А к тебе я пришел с поручением от Арагорна: он не хочет сейчас входить в город, но есть необходимость немедленно созвать совет военачальников, и он просит тебя и Эомера Роханского безотлагательно прийти в его шатер. Мифрандир уже там.
— Мы придем, — ответил Имрахил, и они расстались, учтиво обменявшись прощальными словами.
— Вот благородный муж и большой вождь людей, — сказал Леголас. — Если сейчас, на закате Гондора, в нем есть такие мужи, то, наверное, велика была его слава в дни расцвета!
— И в каменном деле они были мастера, — подтвердил Гимли. — Самые старые постройки сработаны лучше новых. Так всегда у людей: сеют старательно, а потом весенние заморозки, а потом летние напасти, и урожай уже не такой, каким обещал быть.
— Но все зерно редко вымирает, — заметил Леголас. — Бывает, что в пыли и грязи оно терпеливо ждет, чтобы прорасти в неожиданном месте. Дела человеческие нас переживут, мой Гимли.
— И все же в конце будет лишь тень того, что могло быть, — сказал гном.
— Этого даже эльфы не знают, — ответил Леголас.
Подошел слуга, посланный князем, отвел их в Дома Целения, где они застали своих друзей в саду, и встреча их была радостной. Некоторое время они все вместе гуляли и беседовали, наслаждаясь краткими часами покоя в тишине раннего утра, свежим ветром, овевающим верхние ярусы города. Потом, когда Мерри устал, сели на стене, спиной к зеленому саду, окружавшему Дома Целения, лицом к югу, к сверкавшему на солнце Великому Андуину, который убегал туда, где даже зоркие глаза Леголаса ничего не видели, пропадал в широких равнинах и буйной зелени Лебенина и Южного Итилиэна.
Теперь Леголас молчал, пока друзья говорили, и неотрывно смотрел вдаль, против солнца, пока не увидел белых морских птиц, летящих над рекой вверх по ее течению.
