— Потому, — ответил медленно Мерри, — что он погиб. Я все вспомнил. Когда он прощался со мной, то жалел, что не успел поговорить об искусстве курить трубочное зелье. Это были почти последние его слова. Теперь я никогда не смогу закурить трубку, чтобы не вспомнить про него, Пипин, и про тот день, когда он подъехал к Исенгарду и так вежливо с нами разговаривал.
— Наоборот, кури трубку и вспоминай о нем! — сказал Арагорн. — У него было благородное сердце, и он был великим королем. Он остался верен присяге и вырвался из мрака в свое последнее ясное утро. Недолго ты ему служил, но об этой службе сохранишь светлое и гордое воспоминание до конца дней.
Мерри улыбнулся.
— Хорошо, пусть будет так, — сказал он. — Если Долгоброд достанет мне все, что для этого надо, я буду курить и думать. У меня в мешке было трубочное зелье, лучшее из запасов Сарумана, но я не знаю, что с ним стало после битвы.
— Ты сильно ошибаешься, господин Мерриадок, если думаешь, что я прошел сквозь горы и пробил в Гондор дорогу огнем и мечом для того, чтобы снабжать зельем растяпу-солдата, потерявшего снаряжение, — ответил Арагорн. — Если твой мешок не найдется, обратись к здешнему Главному собирателю зелий. Он тебе объяснит, что ему не известно, обладает ли требуемое зелье какими-нибудь достойными свойствами, но сообщит, что в народе оно называется
Мерри схватил его руку и расцеловал.
— Прости меня, мне очень стыдно! — сказал он. — Иди, не думай обо мне. С того самого вечера в Бригорье мы тебе одни хлопоты доставляем. Но уж так мы, хоббиты, устроены, что в серьезные минуты говорим пустые слова. Боимся слишком много сказать. А когда не до шуток, у нас слов не хватает.
— Это я хорошо знаю, — ответил Арагорн. — Поэтому и плачу тебе той же монетой. Да здравствует Хоббитшир и неистощимое жизнелюбие!
Он поцеловал Мерриадока и вышел, взяв с собой Гэндальва. Пипин остался у постели друга.
— Кто может сравниться с Арагорном в целом свете? — воскликнул он. — Разве только Гэндальв. Мне кажется, между ними есть какое-то родство. Слушай, разиня, мешок у тебя под кроватью, — когда мы встретились, он у тебя за плечами был. Долгоброд, наверное, на него смотрел, когда с тобой расправлялся. Да и у меня есть запасец трубочного зелья. Вот, бери — это Долгодонские листья. Набей пока трубочку, а я побегу поищу еды. Потом можно будет расслабиться. Эх, и наговоримся! Пора спускаться на землю. Мы, Туки и Брендибаки, не умеем долго жить на высоте.
— Не умеем, — признался Мерри. — Во всяком случае, я пока не умею. Но, Пипин, мы уже умеем увидеть высокое и отдать ему честь. Я думаю, что лучше всего просто любить то, к чему сердце тянется. С чего-то надо начинать, и корни должны быть, — а в Хоббитшире почва подходящая, можно глубоко зарыться. Но есть вещи глубже и выше. Если бы не они, ни один дед не мог бы копаться в своем огороде, наслаждаясь миром, хотя не всякий дед про это знает. Я рад, что теперь кое-что про них понял… Только сам не пойму, с чего я про все это разболтался. Дай-ка табачку. И достань из мешка мою трубочку, если она еще цела.
Арагорн и Гэндальв пошли к Главному попечителю Домов Целения и попросили его еще некоторое время продержать Фарамира и Эовину в постелях и ухаживать за ними получше.
— Королевна Эовина будет рваться из постели, — сказал Арагорн, — и захочет поскорее выйти в мир, но постарайся удержать ее хотя бы в ближайшие десять дней.
— Что до Фарамира, — сказал Гэндальв, — то придется ему вскоре сказать о смерти отца, но всю правду о безумии Дэнетора он не должен знать, пока совсем не поправится и не приступит к новым обязанностям. Проследите, чтобы свидетели страшных событий, Берегонд и периан, не проговорились.
— А как нам быть со вторым перианом, по имени Мерриадок, который лежит больной? — спросил попечитель.
— Похоже, что завтра он попробует встать, — ответил Арагорн. — Можно ему разрешить, если захочет. Пусть немного погуляет с помощью друзей.
— Удивительное племя, — промолвил попечитель, качая головой. — Очень крепкая порода!
У входа в Дома Целения уже собралась толпа, которая ждала Арагорна. Люди пошли за ним, а когда он поужинал, стали просить, чтобы он исцелил одним родственников, другим друзей, тяжело раненных или отравленных зловредной Тьмой. И Арагорн встал и вызвал на помощь сыновей Элронда, и они втроем до поздней ночи ходили по городу, помогая больным и раненым.
