Голос Фродо звучал слабо. На самом деле он был не так уж и далеко. Он соскользнул, а не упал, и встал на ноги на широкий выступ несколькими ярдами ниже. К счастью, скала в этом месте сильно наклонялась назад, и ветер прижал его к обрыву, не дав свалиться вниз. Он стоял, балансируя, вжавшись в камень, и сердце его неистово колотилось. Но то ли наступила полная тьма, то ли глаза его перестали видеть. Вокруг него всё было черно. Он подумал, не ослеп ли. И горько вздохнул.
— Возвращайтесь! Возвращайтесь!.. — сквозь черноту слышал он.
— Не могу, — сказал он. — Ничего не вижу. Мне не найти опоры. Я и двинуться-то боюсь.
— Что мне сделать, господин Фродо? — крикнул Сэм, свешиваясь вниз. Почему хозяин не видит? Вокруг, конечно, не больно-то светло, но не полная же тьма. Он видел внизу Фродо — серую одинокую фигурку, скорчившуюся у стены. Но рукой до него было не достать.
Снова прокатился гром; полил ледяной дождь. Широкой слепящей полосой, вперемешку с градом, ударил он в скалу.
— Я спускаюсь к вам! — крикнул Сэм, хотя вряд ли смог бы сказать, как он надеется помочь хозяину, оказавшись внизу.
— Нет, нет! Не смей! — отозвался Фродо. Голос его окреп. — Мне уже лучше! Подожди! Тебе всё равно ничего не сделать без веревки!
— Веревка!.. — радостно возопил Сэм, обращаясь в самому себе. — Да меня надо повесить на первом суку в назидание всем тупицам! Простофиля ты, Сэм, простофиля и больше никто, как говаривал мой старик. Веревка!..
— Прекрати болтать! — прикрикнул Фродо, смеясь и досадуя одновременно. — И забудь о своем старике! Ты хочешь сказать, что веревка у тебя в кармане? Ежели так — давай ее сюда.
— Да, господин Фродо, да, в кармане и всё такое. Это надо же: тащил ее сотни миль — и совсем о ней позабыл!
— Тогда брось мне конец!
Сэм скинул с плеч свой мешок и зарылся в него. Там, на самом дне, лежал моток шелковистой серой веревки — веревки Лориэна. Он кинул конец хозяину. Завеса тьмы поднялась с глаз Фродо, или он прозрел. Он смотрел на змеящуюся вниз серую полоску и думал, какой у нее красивый серебристый блеск. Теперь, когда во тьме просветилось оконце и ему было за что уцепиться взглядом, голова его почти перестала кружиться. Он поймал веревку, обмотал ее несколько раз вокруг пояса и вцепился в нее обеими руками. Сэм отступил от края и уперся ногами в пень в нескольких ярдах от обрыва. Наполовину волочась, наполовину карабкаясь, Фродо выбрался наверх и без сил опустился на землю.
Вдали рокотал и перекатывался гром, дождь хлестал не переставая. Хоббиты поплелись назад по лощине, но и там не нашли никакого укрытия. По дну ее струились ручьи; вскоре они слились в поток, плещущий и пенящийся на камнях; струи его срывались вниз с обрыва, как с огромной крыши.
— Я бы или захлебнулся, или бы меня смыло бы, — Фродо благодарно взглянул на Сэма. — Какое счастье, что у тебя нашлась веревка!
— Куда большее счастье, сударь, что я о ней вспомнил, — сказал Сэм. — Может, помните, они положили нам веревки в лодки, когда мы отплывали, — я говорю об эльфах. Ну, я и сунул один моток в свой мешок. Лет сто назад, не меньше!.. «Она не единожды вам пригодится», — так они сказали. И ведь верно сказали.
— Жаль, я не захватил еще одного, — вздохнул Фродо. — Но я покидал Отряд в такой спешке и смятении!.. Будь у нас довольно веревок, мы смогли бы спуститься. А сколько длины в твоей?
Сэм медленно размотал веревку, меряя ее руками.
— Пять… десять… двадцать… тридцать локтей, сударь, или около того.
— Кто бы мог подумать? — удивился Фродо.
— Кто, сударь? — переспросил Сэм. — А эльфы-то!.. Вот ведь, кажется совсем тонкой — а какая прочная; и рукам приятна, как молоко. Скрутишь ее — вовсе незаметная, и светла, как свет. Дивный народ и подумал, уж будьте уверены!
— Тридцать локтей… — задумчиво сказал Фродо. — Хватит, наверное. Если до ночи гроза уймется — я попробую спуститься.
— Дождь уже почти прошел, — сказал Сэм. — Но, право слово, не надо бы вам снова рисковать, господин Фродо. Темень-то какая! Да еще этот вой давеча. Ну ни дать ни взять Черный Всадник — да только те летать не умели, а тут будто кто на ветре верхом прилетел. Лучше уж нам здесь переждать, пока ночь не кончится, — так я думаю.
— А я думаю, что не должен торчать ни одной лишней секунды на этом хребте на виду у Царства Тьмы, — нахмурился Фродо.
Он вновь подошел к краю. Выглянул. Небо на востоке расчистилось. Края грозы поднялись, оборванные и влажные, и главный бой укатил далеко, раскинувшись над Привражьем, на котором задержались на миг черные думы Саурона. Там гроза повернула, градом и молниями ударив в Андуин, и угрозой войны нависла над Минас-Тирифом. Потом, снизившись над горами, она медленно перекатилась через Гондор и окраины Роханда — и за сотни лиг от Привражья всадники, несясь к западу, увидели ее черные бастионы, заслонившие солнце. А здесь, над дымной пустыней болот, вновь открылось глубокое темно — голубое вечернее небо, и несколько бледных звезд возникли, как крохотные прорехи в пологе прибывающей луны.
