– Верно, — кивнул Фарамир. — Значит, ты действительно встречал моего брата. Тогда попробуй увидеть этот рог очами разума — большой рог, добытый на востоке, рог дикого буйвола, окованный в серебро и украшенный вязью древних письмен. Этот рог по традиции нашего рода, насчитывающей не одно столетие, отец препоручал старшему сыну. Предание гласит, что в пределах древних границ Гондора зов этого рога о помощи будет услышан повсюду. Так вот, за пять дней до того, как выступить в поход, а считая от этого часа — ровно одиннадцать дней тому назад, я услышал голос этого рога. Он донесся с севера. Правда, трубил он едва различимо: это был не столько звук, сколько мысленное эхо звука. Недобрым знамением показалось это нам с отцом, ибо с тех пор, как Боромир отправился в путь, вестей от него не было и стражи границ не видели его. А через три дня после того, как я услышал рог, со мною случилось нечто еще более странное. Поздно вечером, в сером полумраке, под бледным молодым месяцем сидел я над Андуином, следя за вечным бегом речных волн. Печально шелестели камыши. Надо сказать, что мы несем постоянную стражу на берегах близ Осгилиата, ибо часть берега удерживают враги и совершают оттуда разбойничьи набеги на нашу землю. Настал мой черед стоять в дозоре. Но в тот полночный час весь мир крепко спал. И вдруг я увидел — если мне не пригрезилось — серо мерцающую лодочку[441], плывущую по волнам Реки, маленькую, странного вида, с высокой кормою, но не было в ней ни гребца, ни кормчего. Меня охватил трепет, ибо лодку окружало бледное сияние. И все же я поднялся, и пошел к берегу, и вошел в воду — меня словно тянуло к этой лодке. Между тем она повернула ко мне, приблизилась, замедлила ход и прошла на расстоянии вытянутой руки — но я не осмелился коснуться ее. Казалось, лодка была тяжело нагружена, и, когда она проплывала мимо, мне почудилось, что она чуть ли не до краев налита прозрачной светящейся водою. На дне, погруженный в воду, покоился спящий воин. Поперек колен у него лежал сломанный меч. На теле зияли раны. То был мой брат Боромир, и он был мертв. Мне ли было не узнать его доспехов, не узнать любимого лица? Одного лишь недоставало — того самого рога, и одна лишь вещь на нем была новой для меня — дивной красоты пояс, сплетенный из золотых листьев. «Боромир! — вскричал я. — Где рог твой? Куда плывешь ты? О Боромир!» — но было уже поздно. Лодка вернулась на середину реки и поплыла прочь, окруженная бледным мерцанием. Это походило на сон, но сном не было, ибо пробуждения не последовало. С тех пор я более не сомневаюсь, что брат мой погиб и Река взяла его с собой — в Море.
– Увы! — сказал Фродо. — Таким и я помню Боромира. Золотой пояс подарила ему Владычица Лотлориэна Галадриэль. Это она одела нас в серые эльфийские одежды, которые ты видишь. А вот эльфийская застежка той же работы, что и пояс.
Хоббит показал Фарамиру серебристо–зеленый лист, скреплявший ворот его плаща. Фарамир взял застежку и внимательно рассмотрел ее.
– Вещь удивительная, — сказал он. — Воистину, эта брошь сработана тем же мастером, что и пояс. Стало быть, вам довелось идти через Лориэн? Когда–то давным–давно край этот называли Лаурелиндоренан, но вот уже много поколений, как он канул в неизвестность. — Голос Командира немного смягчился, и он разглядывал Фродо с новым удивлением. — Теперь я начинаю понимать многое из того, что казалось мне поначалу странным. Не расскажешь ли ты нам еще что–нибудь? Ибо горька мысль о том, что Боромир погиб, едва ступив на землю своего отечества!
– К тому, что я уже сказал, мне добавить нечего, — ответил Фродо. — Но твой рассказ меня встревожил. Думается, не к добру это. Наверное, лодка была не настоящая! Только непонятно — предвестие это или «послевестие»? А может быть, это всего лишь обманные Вражьи чары? Я видел образы благородных воинов древности под водой Мертвых Болот, но это, наверное, темное колдовство Врага…
– О нет, отнюдь, — возразил Фарамир. — Чары Врага исполняют сердце отвращением, а я ощутил лишь скорбь и жалость.
– Но как могло такое случиться? — недоуменно спросил Фродо. — Никакая лодка не прошла бы водопада за Тол Брандиром. К тому же Боромир намеревался идти на родину через реку Энтвейю и степи Рохана. Разве челнок может пройти через пену великого водопада и не затонуть, не разбиться в кипящей круговерти, а только наполниться водой?
– Не знаю, — вздохнул Фарамир. — Но что это была за лодка? Откуда она?
– Из Лориэна, — ответил Фродо. — В трех таких лодках мы спустились по Андуину до водопада. Лодки тоже сделаны эльфами.
