– Да, конечно, еще бы, — ответил Фродо в замешательстве, но тут поймал взгляд Фарамира, понял и вскинулся: — Гибели?! Как это? Хочешь ли ты сказать, что Боромир мертв и ты знал об этом с самого начала? Или ты хитришь, чтобы сбить меня с толку? Неужели ты лжешь, пытаясь поймать меня на слове?
– Я не стал бы лгать даже орку, — ответил Фарамир, сдвинув брови.
– Но как, как он погиб? И откуда ты об этом знаешь? Ты же только что сказал, что никто из Отряда в вашем городе не был!
– О том, какая смерть его постигла, я надеялся узнать у его ближайшего друга и спутника.
– Но когда мы расстались, он был жив и полон сил! По моим понятиям, он должен быть жив и посейчас. В мире, конечно, много опасностей…
– Воистину! И одна из них — предательство.
Сэм все больше терял терпение и злился. Последних слов Фарамира он снести не смог и, сорвавшись с места, выскочил на середину полукруга.
– Вы уж меня простите, господин Фродо, — начал он сердито, — но сколько можно терпеть все это безобразие?! У него нету никакого права так с вами разговаривать, нету, и точка! После всего, что вы перенесли! Разве вы не для них же стараетесь? Для них, для распрекрасных Больших! И вообще, между прочим, для всех! Послушай–ка меня, Фарамир!
Сэм упер руки в боки и состроил такую свирепую физиономию, словно перед ним был хоббитенок, затруднявшийся подыскать достойное объяснение своему пребыванию в чужом саду. Послышался возмущенный ропот. Правда, многие из воинов не смогли сдержать улыбки — не каждый день увидишь, как на Командира наскакивают свирепые маленькие хоббиты! Сэм стоял посреди поляны, широко расставив ноги, глядел прямо в глаза сидевшему на земле Фарамиру и кипел от гнева.
– Послушай, Командир! — продолжал он. — Говори сразу и не тяни! К чему ты ведешь? Мы еще дождемся, что орки накроют нас как миленьких, пока ты тут канителишься! Коли ты считаешь, что мой хозяин укокошил вашего Боромира и смылся, то соображения у тебя, прямо скажем, на грош. Но по крайней мере говори тогда прямо: укокошил, мол, и дело с концом! Выкладывай, что ты собираешься с нами делать! Обидно, когда люди, которые только и твердят, что они–де сражаются против общего Врага, мешают остальным бороться с Ним по–своему, — им, видите ли, обязательно надо вмешаться, неймется им! Вот бы Он порадовался, если бы нас теперь увидел! Решил бы, что заимел нового дружка, не иначе!
– Успокойся! — не выказывая гнева, остановил его Фарамир. — Помолчи. Пусть прежде говорит твой хозяин — он умнее. И не нужно учить меня — я сам знаю, какая и когда нам грозит опасность. Времени и впрямь мало, но мне не жаль потратить его на поиск справедливого решения, тем более что дело трудное. Действуй я столь же поспешно, как ты, я бы давно велел убить вас. Ибо мне приказано убивать всех, кто бродит в этом краю, не имея на то дозволения гондорского Правителя. Но без нужды я не убью ни одно живое существо, да и в крайней нужде прибегаю к убийству весьма неохотно. Я не трачу слов понапрасну, а потому утешься, сядь рядом со своим господином и храни молчание!
Сэм, красный как рак, тяжело опустился на землю. Фарамир тем временем опять повернулся к Фродо:
– Ты спросил, откуда мне известно, что сын Дэнетора мертв. Но вести о смерти летят быстро. Да и поговорка гласит: «Ночь — брат от брата жди вестей». А Боромир приходился мне братом. — По лицу Фарамира пробежала тень грусти, и он продолжал: — Отвечай: была ли у Боромира какая–нибудь примета, что сразу бросалась бы в глаза? Какая–нибудь особенная вещь или, может быть, украшение?
Фродо опять помедлил с ответом — он боялся новой ловушки и гадал: к чему клонится этот разговор? От Боромира, обуянного жадностью и высокомерием, Кольцо спасти удалось — но что мог противопоставить Фродо целой толпе сильных и хорошо вооруженных людей? Фарамир был так похож на своего брата! Правда, Фродо чувствовал, что младший сын Дэнетора не так самолюбив. Кроме того, он казался мудрее и сдержаннее.
– Я помню, что Боромир носил у пояса большой рог, — собрался наконец с духом хоббит.
