Ужас подстерегал везде — сзади, спереди, сбоку. Взять хотя бы перевал! Ведь там враги, а хозяин про все позабыл и бежит, не таясь, прямо им в лапы! Что это на него нашло? Оторвав взгляд от мглы позади и бездонной черной пропасти по левую руку, Сэм снова посмотрел вперед — и впал в настоящую панику. Во–первых, меч Фродо, все еще обнаженный, горел ярким голубым пламенем, во–вторых, несмотря на то, что небо над перевалом давно потемнело, в окне башни светился красный огонек.
– Орки, — пробормотал Сэм. — Так просто мы не прорвемся. Да тут полным–полно орков, а может, и еще кого похуже!
Вспомнив об осторожности, ставшей за время пути его второй натурой, он крепче сжал драгоценную скляницу, которую все еще держал в руке. Рука засветилась алым светом живой крови. Но свет мог выдать их, и Сэм, спрятав скляницу в нагрудный карман, поплотнее запахнул эльфийский плащ. Затем он прибавил шагу, намереваясь догнать хозяина, — но тот бежал быстрее. Их разделяло уже не меньше двадцати шагов, а Фродо по–прежнему со всех ног мчался вперед — вот–вот растворится среди серой мглы, как тень среди теней…
И тут — не успел Сэм спрятать на груди звездную скляницу — впереди него откуда ни возьмись появилась Она. Из черной дыры, скрытой чуть левее, в тени утеса, внезапно вынырнуло отвратительное чудовище. Такое не могло бы пригрезиться и в самом жутком кошмаре. По виду это была, пожалуй, паучиха, но какая! Больше любого хищника и, главное, много страшнее, ибо глаза ее смотрели осмысленно, злобно и беспощадно. Это были те самые чудовищные глаза — вернее, множество глаз на вытянутой вперед голове, — которые хоббиты думали напугать и торжествовали уже победу; теперь глаза снова горели страшным огнем. Увенчанная огромными рогами голова качалась на короткой неподвижной шее, торчавшей из огромного, непомерно разбухшего тулова, которое болталось на бегу и билось о длинные ноги. Черную спину паучихи покрывали лиловые, мертвенного оттенка пятна, белесое брюхо бледно фосфоресцировало: от него–то и исходил смрад. Ноги чудовища по–паучьи переламывались в коленях высоко над туловом и щетинились жесткими волосинками, похожими на стальные иглы; каждая нога кончалась острым когтем.
Протащив огромный мягкий живот и сложенные вдвое конечности через узкий запасной выход, Шелоб припустила вперед на диво шибко, то поспешно переставляя скрипучие ноги, то внезапно делая большой прыжок. Сэм оказался сзади, Фродо — впереди, Шелоб — посередине. То ли она не видела Сэма, то ли, заметив, что свет у него, решила пока не трогать, но все ее внимание сосредоточилось на Фродо, который очертя голову мчался вперед — а ведь у него не было скляницы! — и не подозревал о грозящей ему опасности. Он бежал быстро, но Шелоб была проворнее. Еще пара скачков — и она его настигнет!
Сэм набрал воздуха и завопил что было мочи:
– Оглянитесь, хозяин! Сзади! Я…
Тут его крик оборвался. Рот ему зажала длинная липкая рука. Другая такая же обхватила шею, вокруг ноги тоже что–то обвилось. Сэм потерял равновесие и опрокинулся прямо в объятия противника.
– Попался! — зашипел Голлум ему в ухо. — Наконец–то мы его схватили, С–сокровище мое! Да! Наконец–то этот гадкий, скверный хоббитс у нас–с в ручках! Мы позаботимся о нем, о да, о да. А Она займется вторым. Да, да, его заполучила Шелоб. Смеагол тут ни при чем. Смеагол обещал. Он не тронет хозяина, о нет, о нет. Зато Сэма он тронет, и еще как! Попался, попался, злой доносчик, предатель и проныра! — И Смеагол плюнул Сэму в затылок.
Вся ярость, все отчаяние, на какие только Сэм был способен, вскипели и ударили ему в голову. Хозяин в смертельной опасности — а тут еще предательство! Такая неистовая сила вдруг обнаружилась в руках у хоббита, что Голлум несколько опешил. Он никак не ожидал такой прыти от Сэма, которого считал медлительным и глуповатым. Даже сам он не смог бы вырваться из подобного захвата так быстро и ловко. От неожиданности ладонь, зажимавшая Сэму рот, соскользнула, и хоббит рванулся сначала назад, потом вперед, пытаясь освободиться от второй руки, обхватившей его за шею. Меч все еще был у хоббита в правой руке, а в левой, на ременной петле, висел посох Фарамира. Сэм предпринял отчаянную попытку повернуться и ударить врага мечом, но Голлум оказался проворнее: он быстро выбросил вперед правую руку и вцепился Сэму в запястье. Пальцы у Голлума были как клешни. Он медленно, но неуклонно начал пригибать руку Сэма к себе и вниз, пока тот, вскрикнув от боли, не выронил меч. Тем временем другая рука Голлума все крепче сжимала хоббиту горло…
Тогда Сэм пустил в ход последний прием. Он что было сил рванулся вперед, прочно встал на ноги — и внезапно опрокинулся на спину.
